– Ах, оставьте, друг мой, никакой радости мне от былой славы. Знаете, что скажу вам?

Пракшин покачал головой.

– У породистых лошадей до конца дней пышная грива, так и у меня остатки роскоши былой… – грустно произнёс хозяин и натужно улыбнулся. И вдруг князь опомнился. – Мы отвлеклись с вами. Рассказывайте, зачем пожаловали? Без дела не стали бы время драгоценное тратить на визиты к старикам. Я-то знаю.

– Так точно, вы правы, по делу я к вам приехал.

– Рассказывайте, что за дело? Чем я могу помочь вам? – в голосе князя появились иные интонации и Пракшин уловил, что пожилой человек готов к серьёзному разговору.

– Насколько я знаю, князь, вы состоите в родственных связях с Ильёй Всеволодовичем Бессоновым и его младшим сыном Николаем.

Собеседник вскинул на Пракшина удивлённый взгляд.

– Э… куда вас, батенька, занесло. Илья Всеволодович – близкий родственник по линии моего отца. Правда, мне не приходилось с ним лично встречаться. Сами понимаете, когда это было. Как мне рассказывал отец, он был самым старшим из детей нашего родственника. Ему исполнилось двадцать восемь лет, когда в их семье родился последыш. Представляете? Царствие ему небесное. Последнее письмецо мой отец получил от племянника Николая так давно, что и не припомню. Куда-то заложил его послание.

– Вы хотите сказать, что ваш родственник по отцу рано умер? – насторожился Пракшин.

– Да, давненько преставился, об этом отцу сообщил племянник. Наш родственник совершил необдуманный и непростительный поступок, уехал на заработки на Север и семью свою потащил за собой. Глупец этакий. И чего он добился? Первой ушла его супруга, матушка Николая. Добрейшей души была женщина. И сам он заработал там чахотку, от которой и скончался. Старшие их дети разъехались по заграницам. Только Николай-младшенький – преданная душа – остался подле них. Илья поступил отвратительно по отношению к сыну. По собственной глупости, недальновидности и небывалой жадности сделал юношу глубоко несчастным человеком на всю жизнь. Отец рассказывал, что невеста у Николая была, чудесная девушка, к слову будет сказано, из уважаемой семьи в петербургском обществе. Чёрт его дёрнул сорваться из благополучной обустроенной жизни в Петербурге на Север. Я бы понял, если бы семья нуждалась, пребывала в отчаянии. Так не было этого. И ни в чём не нуждался ни он, ни его близкие. А так необдуманно поступил. И Николеньку разлучил с невестой. Бедный мальчик, он её так любил и страдал в разлуке по вине Ильи Всеволодовича, самодуром тот был. Отец, когда рассказывал мне, так сокрушался.

– Григорий Всеволодович, я именно по этому вопросу к вам приехал. Николай оттуда прислал Сонечке послание, аккурат перед тем, как родители выдавали дочь за генерала Мартынова. Матушка девушки поспешила и предприняла довольно опасный шаг. Женщина была предусмотрительной и побоялась, что весточка от влюблённого юноши повредит дочери, и свадьба не состоится, ибо невеста немедленно передумает идти под венец. Сама же графиня Гаврилина письмецо влюблённого Николая не уничтожила, а спрятала его на дне шкатулки для драгоценностей.

– И что? – заинтересовался князь.

– Не так давно моя крестница случайно обнаружила это послание в шкатулке своей матушки. Девочка была шокирована надрывом чувств и страданиями, которые за версту можно было прочувствовать, читая письмо Николая.

– Ах… душа рвётся на части. Бедный, несчастный мальчик. Как Илья мог так опрометчиво поступить? – запричитал собеседник.

– Матушка моей крестницы по материнской линии состояла в родстве с семьёй Сонечки Гаврилиной, – пояснил Пракшин.

– Вон оно как получается. Видите, ничего не скрыть и не упрятать. Значит, так повелела судьба: даже глубоко припрятанные тайны рано или поздно выползают наружу и становятся достоянием общественности.

– Да, вы правы, Григорий Всеволодович. Мир тесен, любезный князь.

– Так и есть. Голубчик, вы главного не сказали, что же было в этом послании? Я о нём ничего не знал. Любопытно, скажу я вам. Заинтриговали, а главного не сказали. Нехорошо, – улыбнулся ему князь Бессонов.

– Терпение, дорогой друг. Наконец мы с вами добрались до самых главных фактов.

– С большим интересом слушаю вас. Я же не зря сказал, Осип Данилович, заинтриговали вы меня и не на шутку.

– В письме Николай сетовал на судьбу, рассказывая любимой о своих чувствах, не угаснувших даже вдали от неё. Писал, как тоскует, как плохо ему в разлуке с Сонечкой. Но бросить отца без помощи не находит в себе силы.

– Как мне это знакомо. Отец, рассказывая эту историю, акцентировал моё внимание на том, каким преданным был сын Ильи Бессонова. Должен сказать, редкий мальчик. Как же Илья мог так поступить с ним? Душа болит, жаль юношу. Ни за что пострадал. И девушке наверняка тоже нелегко пришлось, насильно выдали за нелюбимого. Боже мой, какой грех родственник взял на душу. Не уехали бы из Петербурга и все были бы счастливы. А так… Ох, как нехорошо… – князь искренне сопереживал влюблённым.