Ещё до того, как из-за колонны показался Горыныч, я точно определил, откуда исходит опасность. Держа руки в карманах дутой куртки, он медленно двигался в мою сторону. Я пытался угадать, в каком кармане он держит пистолет. Хотя какая разница? Эта информация вряд ли мне поможет, если он решит стрелять. Противопоставить мне ему нечего. Оружие я с собой не носил. Дав слово больше никогда не отбирать чужую жизнь, я следовал кодексу чести и не нарушал слово, данное себе.

Много раз спрашивал себя: как поступлю, если опасность будет угрожать родным? Я молил бога не подвергать меня такому испытанию, потому что однозначно провалил бы его. Но свою жизнь я не ставил так высоко, чтобы поднять оружие даже на такого урода, как Горыныч. Единственное сожаление, которое испытывал в данную секунду, - я не увижу, как родится мой ребёнок. Не увижу прощения в глазах Ирины, не смогу ее в последний раз обнять.

Я всегда стойко встречал любые трудности, смотрел в глаза любой опасности, не прятался и не бежал. А вот сейчас хотелось жить… Настолько хотелось продлить свое существование на Земле, что я стал искать пути выхода из тупиковой, опасной ситуации. Пробежавшись быстрым взглядом по парковке, я прикидывал, как остаться в живых. Если бы парковка была заставлена автомобилями, было бы проще увернуться от пуль. До ближайшей колонны метров десять, не меньше. С такого расстояния сложно промахнуться, только если Горыныч косорук или удача будет на моей стороне. Шум выстрелов должен привлечь охранников...

- Неожиданная встреча, - держа пространство под контролем, завожу разговор. - Давно тут прячешься? - ухмыльнувшись, интересуюсь я.

- Давно. С утра. Приехал в багажнике и все это время ждал встречи с тобой, - произносит Горыныч.

- Странное место для встречи ты выбрал, - поддерживаю напряженную беседу.

- Не хотел, чтобы о нашей встрече стало известно, - поделился со мной Горыныч, медленно приближаясь. - Твой телефон, Кай, невозможно прослушать даже службистам, - криво усмехается. - Твои друзья знают толк в защите, - меня напрягает, что он так много знает, прячу напряжение под равнодушным выражением лица. - К камерам, установленным на парковке, доступ имеют лишь Ардановы, поэтому записи никто не сможет увидеть, - продолжает осведомлять Горыныч. - Об одолжении прошел просить, - жуя губы и тяжело вздыхая, произносит он, делая шаг в мою сторону. Отмечаю, что выглядит он неважно. Под затравленными глазами тени, потрескавшиеся и сухие губы, даже сквозь заросшее щетиной лицо видны впалые щеки. - Ты имеешь право отказать, - заметно нервничая, машет головой и громко вздыхает. - Я в курсе, что твои люди вышли на мою бабу и сына, - услышав в голосе Горыныча страх, я расслабляюсь. - Я много лет успешно скрывал семью, - вытаскивает руку из кармана. Легкий холодок проходится по загривку, но его руки свободны от оружия. - О них не должны узнать, Кай. Они не виноваты в моих грехах.

Мы сами не ожидали, что выйдем на его семью. Я провел с ним в камере много лет, никогда даже намека не было, что у него есть близкие. Он упрямо поддерживал легенду, что у вора в законе не может быть детей и жены. Использовать невиновных в своей войне мы не собирались, но Аслан послал людей во Францию, где Горыныч прячет своего отпрыска и гражданскую жену, позволил тем засветиться. И, как оказалось, не зря…

- Чего ты хочешь? - спрашиваю его.

- Я солью всю информацию, которой владею, - с надеждой смотрит на меня.

- Мне неинтересно, Горыныч, - я не набиваю цену. Все, что нам нужно, мы выяснили. Как только ловушка захлопнется, все без исключения получат по заслугам.

- Думаю, ты найдешь там много интересного, - загадочно тянет он. - Я прошу тебя защитить мою семью. Только ты можешь запретить Ардановым открыть информацию о моей семье. Я готов умереть, если это спасет моего сына.

У таких людей не может быть болевых точек, но он сознательно позволил себе иметь семью. Теперь готов костьми лечь, чтобы их спасти. Я мог бы сказать, что его семья в безопасности, но не сделаю этого. Пусть думает, что я такая же беспринципная мразь. Что я готов мстить за угрозу своей семье.

- Что ты собираешься мне сообщить? - спрашиваю Горыныча, поглядывая на время. Меня ждут у Ардановых, я всей душой стремлюсь увидеть Ирину. Не хочу терять то время, что у нас может быть. А этот разговор меня изрядно утомляет.

- Дай слово, что моя семья будет в безопасности, - не просит, скорее требует, хотя понимает, что не в том положении, но склонить голову и встать на колени не в его воровской природе. Хотя, по сути, пришел просить. Подойдя ещё на два шага, останавливается напротив.

- Твоя семья не пострадает, на тебя мое благородство не распространяется, - предупреждаю я.