Последней фразе я не поверила — очевидная, плохо прикрытая лесть. Но зато я теперь знаю, как зовут моего мужа — Сергей Николаевич.
И вдруг поняла, что мне сегодня придется делить постель с незнакомым мужчиной. Хотя он молод и красив, заниматься любовью с совершенно чужим мужиком я была не готова.
Шарлотта откусила печенье, продемонстрировав жемчужные зубки, допила чай и поднялась.
— Отдыхайте, Аннет, — ласково коснулась узкой ладонью моего плеча. — Вечером можем сыграть в вист, чтобы скоротать время.
Про вист я знала только то, что это карточная игра. Играть я умела в примитивного «Дурака» и еще более примитивную «Девятку», с «Покером» дружба не задалась, про другие карточные игры знала только понаслышке.
Шарлотта ушла.
Меня словно пронзило молнией — на полу не было чулка, который я отшвырнула прочь. Прислуга забрала? Оглядела комнату, ища колокольчик — его не было. Зато у стены перед столиком свешивался витой шнур с массивной шелковой кистью. Дернула за него и услышала вдали звон.
— Чего изволите, Анна Ильинична? — материализовалась на пороге Настя.
— Куда делся чулок? — кивнула я на пол.
Настя побледнела и испуганно смотрела на паркет.
— Не знаю, Анна Ильинична, — пролепетала она. — Может, Матрена забрала? Или Жози…
— Жози это кто? — помнится, на этот вопрос мне никто не ответил. Зато мальчишка-газетчик упомянул о жертве этой самой Жози.
— Это… это… — начала заикаться Настя. — Это приведение…
— Чье? — нетерпеливо спросила ее.
— Она была француженкой… — это я поняла и без Насти, раз Жози называют мадемуазель. — Она душит фильдеперсовыми чулками…
— Кого душит? — похоже, из Насти все надо вытягивать клещами.
— Всех, — пролепетала она. — Сначала только мужчин душила. А пару месяцев назад и за женщин принялась.
— Принцип какой-то в выборе жертвы у этой Жози есть? Может, женщины в платье определенного цвета одеты, или мужчины только брюнеты, например? — попыталась разобраться я. С какой стати этой Жози душить меня?
— Журналистов она душила вначале, — задумалась Настя. — Жози была любовницей богатого купца. Тот неожиданно умер, а она то ли под поезд бросилась с горя, то ли утопилась. А может убил кто… Из ревности, к примеру. Разное про нее говорили, никто толком ничего не знает. Те журналисты, которых она убила, писали о ней всякие гадости, проституткой называли, — покраснела Настя. — А недавно начали погибать женщины. И у всех на шее чулок фильдеперсовый, модный, ажурный, как она любила носить.
— А женщин как выбирает?
— Не знаю, Анна Ильинична, — пожала плечами Настя.
— Кого Жози задушила из женщин?
— Молодая вдова-купчиха была, — закатила глаза к потолку девушка и начала загибать пальцы. — Две дорогие простит… содержанки, — снова вспыхнула она, произнеся неприличное слово, — еще из обедневших дворян девица. И продавщица из парфюмерного магазина. Все пока.
— Все молодые и симпатичные, — сделала я вывод. — На старух она не зарится.
— Да, Анна Ильинична, — согласилась горничная. — Все как есть молодые. Страшно, не знаешь, кого в другой раз выберет, — поежилась девушка.
— Ладно, иди, — отпустила я горничную.
Пришло время пройтись по квартире. Надо же знать, куда меня занесла нелегкая и как я тут живу.
Располагалась квартира на третьем этаже и занимала его целиком. Квартира была огромной — малая и большая гостиные, столовая, зал с камином, будуар, где я очнулась, моя спальня и спальня мужа (из чего я сделала вывод, что спим мы раздельно — уже хорошо, я сначала хочу присмотреться к своему супругу), кабинет мужа, гардеробная, библиотека, большой зал с роялем, еще пара спален, очевидно, для гостей, одна из них явно жилая (судя по лежащим на трюмо вееру, вышитым домашним тапочкам на каблучке и шали на кресле тут обитает женщина), просто нарядные комнаты, назначение которых я пока не поняла, просторный холл и из него отдельный коридор, ведущий на кухню и в комнаты прислуги. Рядом с каждой спальней просторная ванная, итого целых четыре. Хорошо оборудована квартира!
С кухни доносились ароматы печеных пирогов. Я направилась туда. Посреди большого помещения располагалась огромная чугунная плита. Через щели в дверце виднелся огонь, у стены в большом рундуке заметила уголь. Значит, газом пока не пользуются. В углу стоял белый эмалированный титан для воды, и под ним в подобие печи тоже горел огонь.
У плиты суетилась женщина лет пятидесяти, с засученными рукавами, в цветастом фартуке и яркой косынкой на голове, завязанной впереди на легкомысленный бантик. Женщина ловко вытащила из духовки противень с пирожками.
— Добрый день, — я подошла к противню, с интересом изучая замысловато защепленные пирожки. Как так красиво получилась косичка? Я так не умею. — С чем?
Женщина слегка обомлела, уставилась на меня удивленным взглядом.