Ей начинает нравиться собственный, хоть и временный жених!

Нужно скорее или женить его, чтобы быстрее вернуться домой... но она не может влиять на это событие по их с графом последнему договору! Или... что? Как-то сбегать от жениха в этом мире? Пока окончательно в него не влюбилась?

Эдвард, откинувшись в кресле, смотрел на конверт, лежащий перед ним на столе, как на змею, способную в любой момент взвиться вперед для укуса. И кто знает, насколько ядовита эта пакость.

Потому что он уже начинает сомневаться.

Он малодушно позволил себе пусть на миг, но поддаться надежде! Которая может стоить жизни другому человеку.

Женщине.

Его невесте Велине!

Один из оставшихся адресатов ответил-таки на его запрос о магическом договоре. "Чокнутый", то есть широко известный когда-то мэтр Стодгайн, который прославился не только своими невероятными артефактами, но и своеобразными теориями, а под старость стал так чудить, что его вежливо попросили уволиться из королевской академии и отправиться "отдыхать на заслуженный покой". И ведь он действительно был слишком стар даже для сильного мага, но все еще дышал и вроде бы до сих пор творил под этим небом.

Так вот, он ответил не о возможности расторгнуть магический договор, о чем его спрашивал Эдвард. А о проклятии его рода, о чем сам Эдвард ему, конечно же, не спрашивал! Мэтр Стодгайн написал, что если проклятие на его дальнего предка было наложено не ведьмой, а феей, то... такие проклятия хоть и считаются не снимаемыми, но ограничены действием в рамках одного мира!

Значит ли это, что можно счастливо жениться и при этом никто не умрет, если переехать в другой мир?!

Как жаль, что нет возможности точно узнать, кем была та возлюбленная его далекого предка! Ведьмой или феей?

И как, вообще, мэтр узнал о том, что на самом деле волнует Эдварда?

Хотя да, о проклятии рода Альбергер, наверное, знают уже во всех, даже самых дальних уголках королевства. И даже за его пределами.

Но самым сомнительным и сильно тревожащим местом в письме было то, где мэтр уточняет, что графу, конечно же, будет сложно бросить здесь наследие предков, однако это может и не понадобиться, если проклятие было изначально направлено не против того предка, а против его жены. Тогда будет достаточно удаления из их мира всего лишь очередной жены нынешнего графа. То есть если источник проклятия, как и его копии, исчезнут, уведя за собой направленный вектор проклинающего, то род может получить свободу.

Как?! Как старый, давно уже сбрендивший маг, проживающий безвылазно в своем дальнем поместье где-то в захолустье, все это узнал, разгадал и почему написал именно об этом, а не о расторжении договора?!

Или это опять проделки мачехи? Ведьмы, которая когда-то поклялась его отцу, что снимет проклятие с их рода? Причем Эдвард до сих пор не мог понять: Шарлотта так поступила, потому что хоть сколько-то любила его отца или потому, что известное проклятие стало профессиональным вызовом для одной из сильнейших ведьм их части мира? Или почему она готова идти по головам, лишь бы разобраться с чужим проклятием, которую ее лично никак не задевает?

Вот и вчера Шарлотта напросилась к нему на разговор, спросив, что такого важного он узнал. Или что у него опять случилось. Она слишком часто угадывала, то есть, используя свои ведьминские способности, держала нос по курсу его дел. Попытка организовать его свадьбу в обход его же самого – далеко не первая ее попытка управлять его жизнью!

Вчера в своем кабинете Эдвард дал ей в руки письмо мэтра и внимательно следил за ее лицом, малейшими изменениями теней на нем, пытаясь в свою очередь угадать, насколько в таком варианте ответа замешана Шарлотта.

Знала ли она, кому он рассылал письма? Могла ли как-то повлиять на чокнутого старика? Или подменить само письмо, может, старый маг уже давно умер на самом деле? От нее всего можно ожидать! Иначе почему она спросила о новостях, не прошло и суток, как он получил конверт?

Но опять по ее лицу ничего не понять.

Аккуратно сложив чуть помятые листы бумаги и отложив их на край стола, мачеха совершенно спокойно произнесла:

– И ты все еще сомневаешься?

– Конечно, я сомневаюсь! – не сдержался Эдвард. – Мэтра начали подозревать в сумасшествии... еще лет пятьдесят назад, если я не ошибаюсь. Поэтому стоит ли верить его теориям, непонятно на чем базирующихся, сейчас, когда ему... сколько уже лет?

– Тогда зачем ты ему писал? – вздернула аккуратные бровки мачеха.

Эдвард сжал зубы и отвернулся в сторону окна.