Кобра холодно посмотрел на меня, словно не соглашаясь.

– И когда их армия не вернется, Эфириалы пошлют на нас все свои силы.

– Ты правда переживаешь об этом? – спросил Кобра. – Или ты все еще защищаешь Элласару?

Я выдержал взгляд брата, желая разбить ему лицо рукоятью меча. Моя рука не дрогнула только потому, что он пришел мне на помощь и спас нас всех.

– Я думаю о тех, кто рисковал своей жизнью ради Грейсона – и ни о чем другом.

– Я согласен с решением Кингснейка, – сказал Вайпер. – Он всегда ставил свой народ превыше всего, и я знаю, что именно это он делает сейчас.

Кобра проигнорировал его:

– Мы оба знаем, что у него не хватит смелости снести ее хорошенькую головку с плеч…

– Кобра, – понизил голос Вайпер.

Я поднял руку, чтобы заставить Вайпера замолчать.

– Мне плевать, что ты думаешь, Кобра. Если бы я когда-нибудь встретился с ней в бою, я бы без колебаний оборвал ее жизнь. Не только из-за того, что она сделала со мной, но и из-за угрозы, которую она представляет для всех вампиров. Если ты не доверяешь моей храбрости, доверься моей преданности нашему народу.

Его глаза задержались на мгновение, прищуренные и злые, но затем он отвернулся.

Эфириалы приблизились и остановились перед нами.

Элласара вышла вперед в сопровождении одного из своих командиров. Они оба были одеты в белые доспехи и синие плащи, их кожа сияла в рассветных лучах, а глаза отражали далекий звездный свет.

Ее глаза встретились с моими, и вместо типичного высокомерия я увидел едва уловимый гнев.

Я вышел вперед, меня поддерживали оба моих брата, и встретил ее на середине пути.

Ее светлые волосы развевались на ветру, когда она рассматривала моих солдат, расквартированных за пределами Грейсона, лучников на зубчатых стенах, солдат на земле – все были готовы поразить ее, если эфириалы подойдут слишком близко.

В конце концов ее глаза вернулись к моим.

– Орки и гоблины отступили в горы, как трусы. Их будут преследовать и уничтожат – и все из-за вас. Вы забили им головы нелепой чепухой – и теперь они заплатят огромную цену.

В ее глазах не было сострадания. Ни малейшего намека.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Думаю, ты тоже струсишь.

В ее глазах сверкнула легкая вспышка молнии.

– Я пришла узнать, пересмотрел ли ты наше предложение.

– Мне все равно.

Мои глаза оставались прикованными к ней, и я вспоминал все ее речи. Она не могла сдержать разочарования, не могла поверить, что ее гениальный план обернулся против нее.

– Ты знаешь, что мое решение никогда не изменится.

Она посмотрела на меня в ответ, под ее кожей горел гнев.

– Ты знаком с Терионом, генералом Эфириалов и моим мужем?

Я даже не взглянул на него.

Она наблюдала за мной, ожидая увидеть мою реакцию, мою ревность.

Я ничего не почувствовал – и был уверен, что это заметно.

– Будут последствия, Элласара. Вы забрали жизни моих солдат, хороших вампиров, которые не заслуживали смерти, и все из-за вашего желания заставить нас страдать. Люди поклоняются вам как богам, а вы убиваете их, как только они становятся вам не нужны.

– Пустые угрозы меня не пугают, Кингснейк.

– Скоро ты увидишь, насколько не пусты эти угрозы.

Ее взгляд заметался из стороны в сторону.

– Ты хочешь сказать, что пройдешь через весь мир, мимо людей и их армий, только для того, чтобы встретиться с нами на нашей собственной земле? Удачи с этим.

Я больше ничего не сказал, зная, что она пытается разрушить мой план.

– Если ты действительно часть своего народа, ты отдашь девушку. Если бы ты сразу это сделал, твои подданные были бы живы.

– Значит, ты хочешь убить ее и надежду всего человечества? Хорошая попытка, Элласара.

Я отступил назад.

– Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в бою. Наши мечи заговорят, и самый быстрый клинок победит.

Я отвернулся, и мои братья присоединились ко мне, повернувшись спиной к эльфам, которые смотрели нам вслед.

Когда мы вернулись на линию фронта, Элласара и генерал Терион отступили к своим войскам в тылу. Вместе они добрались до кораблей на берегу и благополучно уплыли. Я остался у ворот, ожидая, пока разведчики вернутся и сообщат мне, что они действительно покинули наши земли.

Когда дверь открылась, я поняла, что все кончено.

Я вздохнула с облегчением и позволила Клыку пройти первым. Он медленно проскользнул между двумя стенами через проход. Я развернулась и пошла боком по узкой тропинке, наконец достигнув дверного проема, чтобы посмотреть в глаза Кингснейку.

Но там был Вайпер.

Клык немедленно обхватил его ноги и туловище, усевшись на его мощные плечи с высоко поднятой головой. Казалось, они разговаривали друг с другом, потому что у Вайпера был такой же сосредоточенный взгляд, как иногда у Кингснейка.