– Она узнала, что обладает этой силой в тот момент, когда поняла, что у нее иммунитет. Тысячи погибают, а она цветет и пахнет. Возможно, если я попробую ее кровь, я смогу понять, почему.

Он прищурился:

– Вот и ответ.

Я встретил его взгляд.

– Если она позволит тебе поесть, ты, возможно, найдешь лекарство и для ее народа.

Проснувшись, я первым делом съела ужин с подноса, который оставили под дверью. Через час мне принесли еще один поднос с завтраком, и я тоже его съела. Как животное, которое жило только ради еды, я дождалась следующей порции, не забывая поспать между ними. На книжной полке стояли книги – книги, написанные людьми, и это заставило меня осознать, сколько женщин жили в этой комнате до меня…и все они умерли.

Проходили дни, а Кингснейк так и не явился за мной.

Ему пришлось пройти через столько хлопот, чтобы поймать меня, но теперь он вел себя так, будто меня не существовало.

Я знала, что это не продлится долго. Он поймал меня не просто так – и он явно хотел получить прибыль от своих затрат.

Что я буду делать, когда он придет за мной?

Меч и кинжал у меня отобрали. Все, что у меня было, – вещи в моей комнате. Я могла бы отломать одну из стоек кровати и ударить его по голове. Поднять стул и швырнуть в него. Стукнуть его книгой. Но ничто из этого не убило бы его, только разозлило.

Мой ход мыслей прервался, когда я услышала громкий щелчок замка.

Черт.

Дверь открылась, и он вошел, но выглядел почему-то совсем иначе.

Черные доспехи, украшенные змеями, больше не закрывали его тела. На нем не было туники. И плаща. На самом деле, на нем даже не было рубашки…

На нем были только хлопковые брюки – одежда, которую он должен бы носить только наедине с самим собой, в своей спальне, когда его присутствие больше нигде не требовалось. Это навело меня на мысль, что сейчас вечер, или, вернее, вечер для вампира, значит – утро.

Он весь – поджарые мышцы и жилистые вены, а на светлой коже выделялись едва заметные шрамы: на руках, на туловище и пара на груди. Рельефные сильные мышцы ходили туда-сюда даже от его легких движений. Прищуренные глаза смотрели на меня – темные, как кора дерева после утреннего дождя. Сила его взгляда была немного пугающей, потому что ему не нужно было моргать – как и его змею.

Я отступила назад, увеличивая расстояние между нами, насколько это позволяла сделать спальня. Все, что было под рукой, – это книга, которую я читала, поэтому я держала ее рядом, готовая разбить ему голову, как только он подойдет достаточно близко.

Его глаза не отрывались от моих.

– Ты, должно быть, так же устала, как и я.

– Я никогда не устану сражаться.

Он еще мгновение смотрел на меня, прежде чем дверь за ним закрылась.

Замок щелкнул, как будто кто-то этого ждал с другой стороны.

Между нами повисла напряженная тишина. Я уставилась на него. Он смотрел на меня.

Раскаленное добела пламя вырывалось из его глаз и жгло каждый предмет мебели. Оно поглотило комнату целиком.

Я сжала книгу крепче.

– Чувство взаимно.

Он слегка перевел взгляд и еще немного прищурил глаза.

– Садись.

– Нет.

Он подошел ко мне, все еще выглядя как король, хоть и без одежды.

Я схватила книгу и приготовилась ударить его в висок.

Но он прошел мимо меня, даже повернулся спиной и сел за обеденный стол.

Я смотрела, как он двигается, и мои пальцы вдруг ослабли на корешке книги.

Кингснейк расслабился, откинувшись на деревянную спинку стула, согнув ногу и положив лодыжку на второе колено. Он скрестил руки на широкой груди, а затем кивнул на стул напротив него.

– Садись.

Его тон стал глубже, а линия подбородка заострилась, как у родителя, у которого совершенно закончилось терпение.

– Зачем?

– Затем, что я так сказал.

– Знаешь, если бы ты просто выразил хоть какое-нибудь уважение…

– Здесь в Грейсоне уважение заслуживают, а не раздают.

– Ты тоже не заслужил моего уважения, придурок.

Пламя поднялось, охватив весь дворец, который он называл домом. Он был готов сжечь его дотла, пока горю и я.

– У меня есть к тебе предложение – если сядешь и выслушаешь.

– Сделка с вампиром? Нет, спасибо.

Он прищурился.

– С Кингснейком, королем вампиров и повелителем тьмы.

Я закатила глаза.

Его движения были настолько быстрыми, что я даже не заметила, как он это сделал: он схватил меня, и я оказалась в кресле, а моя задница ударилась о дерево так сильно, что останется синяк. Затем он вернулся к своему креслу с медленной грацией, как будто ничего и не было. Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди, атмосфера вокруг все еще словно пылала.

– Я не собираюсь кусать тебя сегодня вечером.

– Какой паинька…

Его глаза прищурились еще сильнее.

– Ты здесь бессильна, а ведешь себя так, будто неуязвима.