Мы вошли в открытые ворота и пошли мимо высохших деревьев по серой земле. В тот вечер луна была неестественно яркой, от ее света было светло практически как днем. В такие ночи, когда луна была большой и полной, мои щеки слегка обжигало.

Грацкан, вождь гоблинов, выступил вперед в доспехах, сделанных из острых костей убитых ими животных. В отличие от орков, которые возвышались над нами на фут, гоблины были почти на фут ниже, однако их скорость не уступала нашей.

Я спешился и подошел к нему.

– Ваше Величество, чем мы обязаны этому неожиданному, но столь ценному визиту?

Грацкан сказал правильные слова, но смертоносные нотки в его взгляде выдали его. Я был нежеланным диктатором их земель, и их негодование расцвело, как розарий.

– Твои кузницы пылают день и ночь, Грацкан. Можно даже подумать, что вы готовитесь к войне.

Я повернулся к нему, слегка опустив подбородок, мой меч покоился на бедре и был готов к тому, чтобы его вытащили. Полуночный ветерок пронесся по земле и поднялся над ней.

Грацкан ничего не сказал, еще не понимая, что его поймали с поличным.

– Ваши враги – мои враги. Если кто-то вас провоцирует, моя работа – решить эту проблему.

Он смотрел на меня серыми глазами, изо рта виднелись острые зубы, торчащие во все стороны.

Я указал на своих солдат.

Они двинулись вперед, неся ведра с лаком, похожим на грязь. Это было вещество, которое затвердевало камнем, когда смешивалось с водой.

Грацкан уставился на меня.

Я молча встретил его взгляд.

Солдаты вылили ведра в кузницы, гася пламя, которое гоблины разжигали самой сухой древесиной в своем лесу. На восстановление кузниц потребуются месяцы, и как только они с ним справятся, я вернусь и сделаю это снова.

В лице гоблина сквозили дрожь и ярость, которые он не мог подавить.

Хорошо.

Мои солдаты вернулись, неся пустые ведра.

Я продолжал смотреть на гоблинов.

– Я все вижу, Грацкан.

Я отвернулся и подошел к своей лошади, обнажая спину, просто чтобы подразнить его.

Генерал Вайпер стоял рядом со мной. Его лук был перекинут за спину, и, когда я не наблюдал за врагом, это делал он.

Я сел на лошадь, а затем мы повернули назад, отправляясь в путь из ничем не примечательных земель. Мы прошли в открытые ворота, и, как только прошла последняя лошадь, они закрылись.

Генерал Вайпер ехал рядом со мной:

– Это именно то, чего мы боялись.

– Они самонадеянно думали, что смогут нас обмануть, но мы их предупредили.

Кинг-с-с-с-с-нейк.

Что такое, Клык?

Они пришли за твоей добычей.

Я остановил лошадь, и все вампиры позади меня сделали то же самое.

Вайпер уставился на меня, ожидая объяснений.

Они убили охранников-с-с-с-с. Она убила одного, а я другого.

Она ранена?

Нет.

А ты?

Мои чеш-ш-ш-уйки невредимы. Я буду охранять ее, пока ты не вернешься.

Назови мне их имена.

В голове у меня был список виновных. Их супруги будут обезглавлены в наказание за предательство.

Они не наши.

Я сидела на диване и читала книгу, а Клык висел в балдахине над кроватью. Он не двигался с тех пор, как занял это место, и его глаза всегда были прикованы к двери. Когда он внезапно развернулся и двинулся к покрывалу, я поняла, что что-то произошло.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк. Он был в тех же доспехах, в которых уходил, а значит, он бросился к нам, как только вернулся. Его обнаженная рука потянулась к чешуе Клыка и остановилась там, будто он пытался нащупать сердцебиение змея. Клык осторожно обвил хвостом его запястье и часть руки. Они смотрели друг на друга. Прошли секунды. А потом они оба отдалились.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я только что увидела.

Любовь.

Затем Кингснейк обратил свое внимание на меня и прошел в гостиную.

– Ты в порядке.

Я оставила книгу на столе и поднялась на ноги.

– Я была бы мертва без моего меча… и Клыка. Он не покидал меня с момента нападения.

– Я знаю, – сказал он без объяснения причин. – Надеюсь, твой страх перед змеями прошел.

– Я имею в виду… я всегда буду бояться змей. Но не Клыка.

Стоя здесь в этих черных доспехах, он выглядел так же устрашающе, как и будучи обнаженным. Его сила исходила откуда-то изнутри, не от меча на его бедре и не от пластин, защищавших его от урона. Он мог быть совершенно нагим и при этом обладать энергией короля. Я никогда раньше не чувствовала такой внутренней силы.

– Собирайся.

Я дважды моргнула, прокручивая в голове его слова.

– Что?

– Я сказал, собирайся.

– И куда я пойду?

– В мою спальню.

Тогда я совсем перестала моргать.

– Что?

Переполненный яростью, он рявкнул:

– Перестань вести себя как идиотка и собери свои вещи.

– Я не пойду в твою спальню…