– Я доказал тебе, что Эфириалы – твои враги, а не мы.

– Это нечто большее…

– Останься.

Я чувствовала искушение поддаться просьбе, но мое сердце однажды уже было разбито, и я не хотела ощутить это снова.

– Кингснейк, ты знаешь, что я сильно привязалась к тебе. Если я останусь еще… я влюблюсь в тебя. А этого не должно случиться.

Его неистовство усилилось, его пламя пылало.

– Значит, сейчас это закончится…

Я бы не оставила свою душу, чтобы жить вечно. И я бы не стала проводить последние годы своей юности с мужчиной, который не мог бы стареть вместе со мной. С мужчиной, который не смог бы подарить мне детей.

Между нами повисла тишина. Она постепенно заполонила комнату.

Мы уставились друг на друга.

Никто из нас не знал, что делать или говорить дальше.

Спустя вечность он заговорил:

– Прости.

– И ты меня…

– Прости за то, что я собираюсь сделать.

Мое горе сменилось страхом. Ледяным страхом.

– Что ты собираешься сделать?..

– Нарушить обещание, данное тебе.

Говоря это, он посмотрел мне в глаза. Его настроение было холодным, как остывший пепел.

– Я не могу тебя отпустить, Лариса.

– Мы… мы заключили сделку.

– Это было раньше.

– Раньше чего?

– Раньше того, как я попробовал тебя.

Мое сердце сжалось в груди, а боль отдавалась в руке.

– Раньше того, как я понял, что ты умеешь читать мысли.

Я сглотнула.

– Раньше того, как я узнал, что сделают Эфириалы, чтобы забрать тебя.

Мое дыхание участилось, и я не могла его контролировать.

– Раньше… чем ты стала моей.

Я чувствовала это – печаль, исходящую от него волнами, и ненависть к самому себе.

– Ты там не выживешь. Эфириалы будут охотиться за тобой. Использовать тебя.

– И чем это отличается от того, что делаешь ты? – огрызнулась я.

Его взгляд метался из стороны в сторону.

– Ты спросил меня только для того, чтобы тебе не пришлось меня заставлять.

Его чувства не были искренними.

– Я ничего для тебя не значу. Я рисковала своей жизнью против огромных орков… зря. Я спасла тебя…

Я почувствовала ярость в глазах, представляя, каким красным, должно быть, стало мое лицо.

– Я никогда не просил меня спасать…

– Ты ублюдок. Ты хочешь меня только ради моей крови. Ради моей силы. Я ни черта для тебя не значу.

– Это неправда…

– Правда.

Я сдержала гневные слезы, но они обжигали меня.

Он подошел ко мне ближе.

– Я хочу твоей крови. Мне нужны твои силы. Но я также хочу тебя.

Я автоматически отступила назад, не желая, чтобы он был рядом со мной.

Кингснейк взял себя в руки, но в его глазах читалась боль.

– Тебе известно о силе моих чувств к тебе.

– Мне известно, что ты бы давно заменил меня, если бы я не сделала тебя сильным.

Он снова шагнул вперед, его глаза теперь налились злобой.

– Это вовсе не так…

– Ты не хотел меня, пока не укусил…

– Что это значит? Ты точно знаешь, что я чувствую к тебе каждую минуту, когда мы находимся вместе в одной комнате. Каждая женщина, которая была до тебя, – это забытое воспоминание, и каждая женщина, которая будет после тебя… – Его взгляд стал жестче. – Я бы хотел, чтобы это была ты. Только ты.

Я чувствовала сильное отчаяние, которое он уже не мог контролировать. Оно напоминало туман, накатывающий с берега.

– Может быть, я зависим от твоей крови, но и ты зависима от того, как я к тебе отношусь. Я вижу, это написано у тебя на лице.

Я могла читать эмоции… а он мог читать мысли.

– Может быть, это и правда, но это не делает все между нами настоящим. На данный момент это просто взаимовыгодные отношения. Ничего глубокого. Ничего настоящего.

Вопреки всему, я чувствовала, как его жар окружает меня, чувствовала, как он был одновременно разгневан и сломлен моими словами.

– Это самые настоящие чувства. которые я когда-либо ощущал…

– Если ты обратишь меня… ты больше меня не захочешь.

Кингснейк прищурился.

– Потому что моя кровь станет для тебя бесполезной.

Кингснейк молчал, а я продолжила:

– Я потеряю свою вечную душу, а ты просто бросишь меня.

Нахлынули старые чувства, которые я испытала, когда меня выбросили, как старые, изношенные ботинки.

– Так что все это ложь, Кингснейк. Давай не будем притворяться, что это правда.

Он продолжал смотреть на меня, как будто не знал, что сказать.

– Можешь запереть меня в комнате, связать и пить кровь… но это все. Я всегда буду пытаться сбежать. Я буду ненавидеть тебя больше, чем в тот день, когда приехала сюда. Наше страстное пламя погаснет на ветру.

Он оставался тихим, его эмоции были скрыты от моих глаз.

– Отпусти меня, Кингснейк.

Его глаза сосредоточились на моем лице:

– Пожалуйста, не заставляй меня.

Я сделала глубокий вдох.

– Я не хочу, чтобы ты была пленницей.