Затем он повернулся ко мне.

– Ты спасла мне жизнь, за это я буду вечно тебе благодарен.

Я не знала, что сказать. Когда мы прибежали, то увидели разворачивающийся ужас и не долго раздумывали, прежде чем нанести удар.

– Все кончено?

– Да, – сказал он, кивнув. – Все кончено.

– Где он?

Я надеялась, что буду смотреть именно в его глаза.

– Битва окончена, но город охватило горе. Кингснейк вместе с нашим народом переносит тела к местам их последнего пристанища, сжигает врагов и возвращает Грейсону его былую славу.

– Можем ли мы помочь?

– Он просил меня проводить тебя в покои.

Его глаза больше не были зелеными, будто из-за усталости вся моя кровь вытекла из его тела.

– Он хочет, чтобы ты отдохнула.

Я не смогу отдохнуть, пока он не окажется рядом со мной, но мне не хотелось тратить время на бессмысленные споры. Я согласилась, проглотив разочарование.

Он провел меня обратно в наши покои, дворец остался нетронутым, а за дверями все поглотил хаос. Здания горели, и их обломки падали на улицы. Одни из ворот были разбиты на куски. Мертвые тела лежали повсюду.

Вайпер открыл мне дверь.

Я вошла внутрь, Клык проскользнул передо мной.

– Лариса?

Я повернулась к Вайперу.

– Я недооценивал тебя.

* * *

Несмотря на усталость, я долго не могла заснуть. Воспоминания о той ночи неоднократно возвращались ко мне – ужасные воспоминания о Кингснейке, которого вот-вот сожгут заживо. Я спала беспокойно, часто ворочалась, и мне было ужасно неприятно.

Когда я услышала щелчок замка, я резко проснулась, опасаясь худшего.

– Это я.

Я вздохнула, увидев его очертания в темноте.

– Опусти кинжал, милая.

Он лежал на моей тумбочке. Я недолго думала, прежде чем схватить его. Потом я уронила его обратно на деревянную поверхность.

– Я вернулся поспать.

Кингснейк вошел в гардеробную.

Я все еще была в полусне, поэтому легла обратно, продолжая тяжело дышать. Реальность казалась сном. Через несколько в ванной зашумела вода. Теперь я окончательно проснулась и ждала, когда Кингснейк присоединится ко мне.

В конце концов он присоединился ко мне: в своих черных боксерах, с порезами и синяками по всему телу. На кадыке у него виднелся след от удара, а на руках расцвели пурпурные синяки, словно его избивали мечом и щитом. Он откинул простыни и лег рядом со мной, тяжело вздохнув, как только его спина коснулась матраса.

Я придвинулась к нему сбоку, держа голову на подушке, а не на его плече, чтобы не причинять боли.

Он вздрогнул от моего прикосновения.

– Я еще злюсь.

Моя рука осталась на его животе.

– Ну, тебе придется долго злиться, потому что извиняться я не собираюсь.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Его зеленые глаза были глубокими и злыми.

– Ты сражался с ними ради меня. Это было меньшее, что я могла сделать.

– Мы воюем с Эфириалами уже столетие. Эта битва произошла бы независимо от того, нашел бы я тебя или нет. Изменился бы лишь результат.

– Тогда хорошо, что ты меня нашел. И хорошо, что я вернулась.

От его гнева загорелись шторы, а ярость наполнила комнату дымом. Но мои слова смягчили его, погасили большую часть ярости. Он хотел, чтобы его гнев возобновился с новой силой, но мои слова погасили его топливо.

– Успокойся. Просто отпусти это.

Он вздохнул, сдерживая гнев.

– Я никогда не был тем, кто… просто отпускает.

– Если ты хочешь заняться со мной любовью, тебе придется это сделать.

Его эмоции изменились, и теперь силу тоски сменила горечь. Его зеленые глаза смотрели на меня, словно я была самой красивой драгоценностью, которую он хотел добавить в свою коллекцию. Одержимость была подобна сильному дождю, затопившему мир. Вода достигла подбородка и заполонила легкие.

В одно мгновение Кингснейк перекатился на меня сверху и сдернул боксеры.

Я была уже обнажена, поэтому мои ноги обвили его талию, как только он погрузился в меня. Мы двое прекрасно работали вместе, зная тела друг друга, как свои собственные. Он полностью вошел в меня, прежде чем одарить горячим поцелуем, который заставил меня погрузиться в простыни. Медленно и нежно двигаясь, наши губы встретились. Обжигающий поцелуй приглушал наши стоны.

Грейсон лежал в руинах. Дома были разрушены, а небо – все еще затянуто дымом. Мы потеряли треть нашего населения – вампиров, которые пожертвовали не только своей жизнью, но и своим вечным спасением. Они знали риски, когда стали одними из нас, но все равно было больно смотреть, как они страдают.

Моя работа заключалась в том, чтобы защитить их, и я не справился.

Я стоял на вершине дворцовой лестницы, наблюдая, как все работают над возвращением Грейсону первозданного вида, чтобы наш город вновь казался нетронутым войной. Все выглядели уставшими и поверженными, хотя победили мы.