Он протиснулся между моими лодыжками, а затем между коленями, опускаясь сверху, и его вес заставил матрас прогнуться, как в прошлый раз.

– Я не собираюсь тебя убивать.

Его лицо находилось прямо над моим, а обнаженная кожа прижималась к открытым участкам моего тела.

– Ведь если я это сделаю, я больше не смогу есть, а это последнее, чего я хочу.

Я тяжело дышала под ним, нервничая из-за того, что эти клыки снова пронзят меня. Я не могла избавиться от наваждения, и, если он находился под теми же чарами, у меня не было никакой надежды выбраться живой.

– Я не смогу помочь тебе, если не почувствую твой вкус.

Я оказалась там, в ловушке, прижатая его массивным телом, но я все еще обладала особой силой. Без моего разрешения ничего не случится, и это меня немного успокоило.

– Похлопай меня по плечу, если захочешь, чтобы я остановился.

Как будто я могла этого хотеть.

Его глаза продолжали смотреть на меня.

– Обещай мне…

Я полагалась на слова мужчины, которого почти не знала. Но как будто это имело какое-то значение, когда он был опьянен силой моей крови.

Не сводя с меня глаз, он запустил руку в мои волосы и сжал их в кулаке.

– Я обещаю.

Кингснейк даже не дождался, пока я моргну. Он настолько жаждал, что наклонил голову к моей шее и уколол меня кончиками клыков.

Я ахнула, прежде чем глубоко вдохнуть от остроты его укуса, но затем боль мгновенно прошла, сменившись изысканным удовольствием. Я быстро почувствовала тепло, и мои руки добрались до его мускулистой спины, сжимая его мышцы, как камни, будто я взбиралась на скалу.

Мои колени прижались к груди, и я обхватила его туловище внутренней стороной икр. Мои глаза были закрыты. Прошло немного времени, и я провела пальцами по его спине, оставляя ногтями такие же следы, какие он оставлял своими клыками.

В его сознании произошел взрыв.

Шторм, сломавший деревья пополам. Ураган, который сдвинул горы. Огонь, сжигающий воду. Он пронесся сквозь него с силой богов.

Сжав рукой мои волосы, он опустил на меня свое тело.

Я почувствовала его между ног, определение мужчины. Толстый. Пульсирующий. Горячий. Он был настолько твердым, что напоминал камень, из которого построены эти залы. Между тонкой тканью нашей одежды я чувствовала его размер… и ни один из моих предыдущих любовников не мог сравниться с ним.

Он продолжал пить, и его рука вдруг скользнула под мою спину, притягивая меня ближе к себе, в то время как эмоции медленно нарастали все выше и выше – предела не было видно. Он сжал меня. Вонзил клыки глубже. Ел, как новообращенный вампир, который никогда не пробовал крови.

Эйфория начала улетучиваться…и я почувствовала слабость.

Я слабела с каждой секундой.

Он выпил слишком много…и я не была уверена, остановится ли он.

Моя рука добралась до его плеча, и я постучала по нему.

Неохотно он отстранился. Его клыки все еще были обнажены, когда он смотрел на меня сверху, а на белых зубах алели капли крови. Он быстро отдернул их, увидев мое лицо. Его рука обхватила мою щеку, и все отчаяние сменилось беспокойством.

– Лариса?

– Я устала…

– Это нормально. Давай я принесу тебе что-нибудь поесть.

Он встал с кровати и высунул голову за дверь, чтобы отдать кому-то приказ. Через мгновение он вернулся с подносом в руке и поставил его рядом со мной.

– Поешь немного.

Даже на это потребовались силы. Я не была уверена, что именно ела. Такая слабая от потери крови, бредящая от продолжающейся эйфории. Большую часть времени мои глаза были лишь полуоткрыты.

Кингснейк забрал поднос и уложил меня в постель.

– Отдохни.

– Не оставляй меня…

Я не могла контролировать то, что срывалось с моих губ. Это прозвучало ужасно, но я не могла заставить себя остановиться. Мои припухшие от прилива крови вены делали меня другим человеком.

Он вернулся к кровати и на этот раз скользнул на простыни рядом со мной:

– Я здесь.

Я немедленно прижалась к его телу, используя плечо как подушку. Мои веки отяжелели, словно два валуна, и, как только они закрылись, я уснула мертвым сном.

Я проснулась одна.

Не осталось никаких признаков того, что Кингснейк был у меня, кроме пары капель крови на простынях. Поднос стоял в конце стола, и тарелки были пусты, хотя я не помнила, как ела.

Я чувствовала себя намного лучше.

В этот момент слабость ощущалась как туман, как далекий сон. Эйфория смылась, как ил со дна реки, а потом ручей пересох. Кингснейк пил мою кровь столько, сколько мог, и я задавалась вопросом, как долго он бы продолжал это делать, если бы я не попросила его остановиться.

Удивительно, что он вообще остановился, особенно в тот момент, учитывая прилив удовольствия, пронзивший его тело… и ту твердость тоже.