– Ненавижу сообщать плохие новости, но ты неверно истолковываешь мои действия.

На его губах была легкая ухмылка, а в глазах – игривость, которую я чертовски презирала.

– Виноват.

Я поднялась на ноги и отодвинула стул. В спешке он опрокинулся и ударился об пол. Я вылетела из-за стола в коридор, пытаясь уйти от этого отвратительного ночного охотника.

Я добралась до двери спальни, когда вдруг почувствовала, как большая рука схватила меня.

Я развернулась и толкнула Кингснейка, но он был таким тяжелым, что я лишь врезалась в стену. Он схватил меня, прижимая к стене и положив руку мне на горло. Он был настолько силен, что я не могла пошевелиться.

– Пожалуйста, не делай этого…

Меня лишили выбора, и я не могла соперничать с ним. Во всяком случае, не после того, как я позволила ему забрать мою энергию.

Еще мгновение назад его взгляд был жестоким, но теперь он немного смягчился.

– Я не справляюсь. Мне нравится брать женщин, которые умоляют меня не останавливаться и которые оставляют на моей спине следы от ногтей, не проходящие несколько дней. Я беру женщин, которые позволяют мне кусать их так сильно, как я хочу.

Я попыталась отвести глаза, но его рука заставила меня поднять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Не сопротивляйся.

– Отпусти меня.

Я схватилась за его руку и попыталась освободиться. Но это было бессмысленно.

– Я сказал: не сопротивляйся.

– Пошел ты.

Я колотила руками так сильно, как только могла.

На Кингснейка это не произвело никакого впечатления, но он все равно решил меня отпустить.

Я бросилась в спальню и попыталась закрыть перед ним дверь.

Он оттолкнул ее и снова подошел ко мне. Пламя вырвалось из его тела и охватило всю спальню. Он вышел на новый уровень ярости, когда не получил того, чего хотел.

– Почему ты так себя ведешь?

– Потому что ты чертов монстр.

Мне хотелось схватить стул и швырнуть в его голову.

– Думаешь, я хочу спать с кем-то, кто веками питался моим народом? Думаешь, я бы переспала с мужчиной, который ночью вытащил моих друзей из домов и заставил их прийти сюда, чтобы накормить твоих собратьев? Я презираю тебя. Вы – чертово проклятие этой земли, и, если бы я могла убить вас всех, не убивая при этом своих, я бы это сделала.

Его сердитые глаза смотрели на меня, стоящую там, в тишине, и пламя пожирало занавески на окнах, одеяло на кровати. Наступила тишина. Кингснейк словно хотел что-то сказать, если бы только сумел найти нужные слова. Но потом он просто вышел из спальни, унося за собой пламя, сажу и дым.

– Гоблины на севере заняты какой-то подозрительной деятельностью. Наши разведчики утверждают, что в их кузницах резко возросло производство, судя по дыму в небе. Такая же ситуация с орками под горой.

Прежде чем выпить, я покрутил стакан с напитком в руке. В камине горел огонь, и мои глаза смотрели на пламя, а я представлял себе лицо, которое всплывало в моем сознании в минуты бодрствования.

– Ты слушаешь, Кингснейк?

Раздраженный голос Вайпера вернул мое внимание.

Я медленно повернулся к нему, прежде чем снова выпить.

Его темные глаза начали тлеть от тихой ярости.

– Ты когда-нибудь задумывался, в чем смысл всего этого?

Его ярость медленно угасла, и на смену ей пришло непонимание:

– Смысл чего?

– Этого.

Я указал на комнату вокруг себя, не на что-то конкретное.

– Вечная ночь. Ни живые, ни мертвые. Бессмертие. Вместо дней и месяцев, сливающихся воедино, десятилетия сливаются в одно мгновение.

Вайпер молча смотрел на меня, нахмурив брови:

– Откуда взялись такие мысли?

– Просто подумал…

– Люди сделают все, чтобы заиметь то, что есть у нас.

– Некоторые. Не все.

– Большинство.

Я выпил, прежде чем снова посмотреть на него.

– Это дар.

– Дар? – спросил я. – Или проклятие?

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

– Что она тебе сказала?

– Кто она?

– Ты знаешь, о ком я.

Я выпил еще.

– Ты изменился с тех пор, как она приехала.

– Я сильнее, чем когда-либо… вот что изменилось.

Я чувствовал это в своих венах, чувствовал необузданную силу, которую я позаимствовал у кого-то другого. Она не могла воспользоваться своими преимуществами, но этот обмен равно казался воровством.

Вайпер изучал меня, как карту на столе:

– Скажи мне, что у тебя на уме.

– Хочешь поговорить по душам?

Я поставил пустой стакан на стол.

– Да, – ответил он, сидя в кресле напротив, одетый так же, как и я – в штанах, без рубашки.

Это было утром, в начале нашей ночи. Окна были занавешены шерстяными портьерами.

– С кем же еще тебе поговорить?

– Ее кровь изменила меня.

– Я вижу.