меня. Не отмахнись я тогда от Лии, она не стала бы мстить, поняла бы, что Бом вернется. Но я погрузилась в собственные печали, заботы и проблемы. Только сложно было думать о чьем-то единичном горе, когда вокруг царил хаос. Льдинки одна за другой погружались в кошмары и превращались в жутких ледяных монстров. Нордан проигрывал борьбу мраку, мир иллюзий готов был развалиться на части. Я рассмеялась, поняв, как долго боялась и обвиняла Нордана. А ведь на самом деле именно он был тем, кто собрал здесь все по частям, когда не стало меня. Все, что я развалила из-за собственных страхов! И теперь мне предстояло отправиться в пятое королевство и победить мрак. Но как это сделать? Можно было бы послушать сумасшедшую идею Нордана, что мрака не существует и только я вижу его. Вот только невозможно не верить в то, что видишь собственными глазами. Грустно усмехнулась, глядя в снежные глаза, и хрипло проговорила: – Ты надеешься, что я спасу мир иллюзий? – Я надеюсь, что ты спасешь нас, Ами, – выдохнул он, и внезапно поднялся на ноги вместе со мной. Провел нежно пальцами по моей щеке и улыбнулся. – Не бойся, мой свет, ты не будешь одна. В пятое королевство мы отправимся вместе. Притихший было зал практически взвыл от ужаса. Я услышала, как завопил Лум, умоляя Нордана одуматься, как запищал Бом, умоляя взять его с собой. Хотела сказать, чтобы любимый не совершал ошибки и не ходил со мной, но тут ощутила дуновение ветра, сильную руку на талии и провалилась в портал. Зажмурившись, я вцепилась двумя руками в Нордана, и боялась даже вдохнуть. Ровно до момента, как он погладил меня по голове и тихо проговорил: – Открой глаза, звездочка, тут нет ничего ужасного. Осторожно приоткрыла глаза и ахнула. Радужный зал, где обитали мечты, превратился в нечто невообразимое. Теперь стены, колонны, потолок и пол отливали всеми оттенками пурпура. Кроме того, все оплели толстые стебли с острыми шипами, среди которых цвели лиловые и черные розы. Посреди зала фиолетовыми молниями сверкало громадное черное облако, из которого то и дело вылетала очередная тень, скрываясь за пределами дворца. Повернув голову к Нордану, я резко отшатнулась и чуть не завизжала, увидев, как почернели его глаза. – Чего же ты испугалась, Льдинка? – насмешливо протянул он. – Не ты ли совсем недавно призналась, что вовсе не против моей… темной стороны? – Зачем ты пришел сюда со мной? – едва слышно проговорила, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Помочь тебе вспомнить, радость моя, – неожиданно очень серьезно выдал Нордан. – Пока ты не уничтожила все, о чем мы мечтали. – Не понимаю, – выдохнула и потрясла головой. – Я ведь уже все вспомнила, разве нет? Улыбнувшись, Нордан прошагал мимо меня прямо к темному облаку в центре и замер рядом, разглядывая его, как нечто очень любопытное. Он пронаблюдал, как оттуда вылетела тень, подлетела ко мне и шарахнулась в сторону, а после проговорил: – Ты ведь так и не поняла, Ами, что никаких кошмаров и мрака не существует, не так ли? Все, что ты сейчас видишь – плод твоих страхов и мыслей. Но, знаешь, ты и не сможешь этого понять, пока не вспомнишь. И вот тут мы подходим к главному… Скривившись, будто от зубной боли, Нордан прикрыл глаза и тихо добавил: – Как же я не хотел этого делать… Прости, звездочка, но по-другому не вышло. А в следующий миг в меня полетел ослепительно яркий золотистый шар света. Я бы и рада была увернуться, вот только не заметила, что меня давно оплели стебли с розами, отчего не вышло даже дернуться. Свет ударил прямо в сердце, и внутри все затопило волной ужаса. «Неужели Нордан все же решил меня убить?» Это была последняя связная мысль, промелькнувшая в голове, и тут же сознание поглотила боль. Сжигая меня дотла, этот свет неожиданно потускнел, сменил свой цвет на серебристо-голубой и начал убаюкивать, погружая в сон. Миг, другой – и вот я открыла глаза посреди бесконечного скопления звезд и просияла радостью. Посмотрела на него и шепнула сквозь пространство: – Я буду звать тебя Норданом, как это ледяное солнце. Вы похожи. – Тогда ты будешь Ами, – неожиданно отозвался он. – Я слышал легенду о второй половинке души, которую так называли. И мы всегда будем вместе, пока не исчезнет само время. – А, если ты встретишь настоящую звезду? – Я не променяю тебя даже на целую Вселенную из звезд! Мой серебристый счастливый смех наполнил пространство. Я приблизилась и покружилась, окончательно пробуждая его от бесконечного сна, чтобы увлечь за собой в полет. Умеет ли отражение солнечного света любить? А звездного? Многие бы сразу категорично заявили: нет. Но я знала, что это ложь. Мы с Норданом любили столь сильно и неистово, что не могли представить само наше существование вдалеке друг от друга. Ведь противоположности всегда притягиваются. Конечно, не многим дано понять, что противоположная сторона света вовсе не тьма. Солнечный свет, как и его отражение, всегда был особенным: теплым и нежным, яростным и жестоким, дарующим жизнь или же уничтожающим все на своем пути. Но главное, что его антиподом всегда был холод! Не удивительно, что Нордан не смог остаться равнодушным увидев меня – отражение холодного света угасающей звезды. Мы кружили среди других звезд и Вселенных, пробуждали ото сна миры. Сколько раз такие же ожившие, как и мы отражения звезд, уговаривали Нордана бросить меня и остаться с ними! Но разве можно убедить кого-то предать все, ради чего ты живешь? Для нас это было нереально! В итоге, сколько бы мы не скитались по неизведанным мирам, нигде не могли найти пристанища. Все отворачивались от Нордана, стоило увидеть меня. Но нам все это казалось неважным и незначительным: какие-то чужие отражения, которые не понимают, что такое любовь и вторая половинка души. Мы бы продолжали беззаботно кружить в пространстве, согревая друг друга и даря любовь, только встретили его . У него не было имени, не было оболочки, но он сиял так ярко, что казалось, будто мы повстречали настоящую живую звезду. Нордан не смог пройти мимо. Ведь мы впервые увидели самый настоящий свет огненной звезды, а не его отражение! Какое-то время они не могли оторваться друг от друга, узнавая все новые невероятные подробности о таких, как мы. Тогда я даже начала слегка ревновать, только Нордан рассмеялся и пообещал, что скоро мы пойдем дальше. Он действительно так думал… до тех пор, пока не увидел, как его новый друг и учитель пытается уничтожить меня. – Очнись, пожалуйста! – шептал он Нордану, сжигая меня в своем огне. – Это же отражение угасающей звезды! Холодное, темное, жестокое, несущее смерть! – Не смей так говорить, – процедил Нордан, в попытке подобраться ближе. – Ами, моя возлюбленная. – Возлюбленная? – в голосе собеседника прорезались нотки неподдельного ужаса, отчего даже боль слегка поутихла. – А ты знаешь, что со временем все, о чем она будет думать начнет оживать? Можешь представить, какие мысли возникнут в голове у отражения, чья звезда угасла? Понимаешь, что она уничтожит тебя! Я не могу этого допустить, прости. Новая вспышка невыносимо жгучей боли пронзила меня до основания. Я думала, что сейчас погибну, и решила взглянуть на любимого последний раз. Но неожиданно увидела Нордана, который обрел форму. Вот только он стал не жаром и огнем, как предрекал его новый наставник, а обжигающим холодом, способным уничтожить любую звезду. Моим ледяным солнцем! Тогда мы увидели, как угасают звезды, и узнали, что свет звезды может жить и без нее. Да, наш новый знакомый выжил и остался во тьме – потерянный, одинокий, но все-таки живой. А еще внезапно пришло осознание, что куда бы мы не пошли, везде будут вот такие отражения и прочие ожившие духи света, которые никогда меня не примут. И Нордан принял решение: спрятав мой искалеченный дух, он вернулся домой, туда, где угасала моя звезда. – Ты обретешь форму, и у нас будет одно сердце на двоих, – прошептал он, оплетая меня тонкими лучами, убирая боль. – Никто больше не сможет тебе навредить, свет мой. Никогда. И я верила, купаясь в его тепле, которое он дарил лишь мне. Верила, пока видела его сияющие золотом глаза, слышала его чарующий смех, чувствовала его морозное дыхание. Пока… горела моя звезда. А потом нас поглотил беспросветный мрак и абсолютное ничто, где единственным ориентиром был свет Нордана. Сколько мы провели в этом месте, не знаю. Помню, как порой было страшно и Нордан успокаивал меня, укачивая на руках. Но в какой-то миг я действительно испугалась, что останусь одна, если эта темнота поглотит любимого. Заговорила об этом невзначай, решила подшутить над Норданом, и сама не заметила, как потерялась. «Умеют ли звезды плакать?» – спросила я как-то раз у Нордана. «А зачем им лить слезы, когда все вокруг наполнено радостью?» – ответил тогда он. Вот только я плакала. Пусть я была всего лишь отражением уже угасшей звезды, и у меня не было тела, но сверкающие искры, что заменили слезы, разлетались во все стороны, пока я искала Нордана. Но кто же знал, что это он найдет меня. Создаст целый мир в кромешной тьме, наполненный радостью и смехом, лишь бы я услышала и вернулась к нему! Как жаль, что в танце со снежинками, желая избавиться от боли потери, я позабыла себя. Жаль… Реальность обрушилась столь яростно, что я задохнулась и согнулась. Нордан подошел ближе и помог устоять на ногах, осторожно приобняв за талию. Пальцы нежно гладили меня по щеке, золотистые глаза с надеждой вглядывались в лицо. Он ждал, когда я пошевелюсь и скажу хоть что-то, ждал с затаенным страхом. Потому что это была не первая попытка вернуть мои воспоминания. И все они потерпели неудачу. Ведь он даже воссоздал для меня мою холодную звезду, которую я не узнала. Шевельнувшись, я твердо стала на ноги и молча отстранилась. Глаза любимого заволокло пеленой печали. Я сделала шаг в сторону темного облака, и едва сдержала слезы, заметив, как рука Нордана потянулась вслед за мной. Неисправим. Всегда бездумно следует за мной, не думая о себе. Покачав головой, я бросила на него сверкающий болью взгляд и глухо проговорила: – Это ведь моя вина, не так ли? Я оживила все эти кошмары? Не ожидавший моих слов, Нордан медленно кивнул, и попытался