“Хватит себя накручивать, Летти! Соберись! Ничего катастрофического не произошло!” — пыталась я убедить саму себя, быстро переодевшись в свежее и направляясь в столовую, где меня, судя по всему, ждали новые испытания.

Первым на моем пути встал, конечно же, лорд Перфектус. Он перегородил мне дорогу в главном зале, осматривая мой новый темно-синий наряд с выражением человека, обнаружившего на дорогом персидском ковре пятно.

— Мисс Саншайн, — начал он и каждый слог звучал как удар хлыстом по самооценке. — Я вынужден констатировать, что ваши… реформы… привносят в нашу обитель некоторый… хаос. Вчерашний завтрак, безусловно, был съедобен. Но атмосфера! Все эти… причмокивания, довольные вздохи, этот запах корицы… Это вульгарно. Это лишено изящества. Напоминает трапезу в каком-нибудь деревенском кабаке.

Я посмотрела на его безупречный костюм, на идеально уложенные волосы.

“Ага, — подумала я. — Проблема не в каше, а в том, что люди ели ее с аппетитом, а не с траурным видом, как подобает на поминках по своему величию”.

— Понимаю вашу озабоченность, лорд Перфектус, — сказала я, делая заметку в блокноте:

“Для П. — отдельная сервировка, возможно, одноразовые перчатки и платочек для грусти”.

— Но, видите ли, сытый преподаватель — это более эффективный преподаватель. А эффективность, как я понимаю, ценится даже в самых утонченных кругах. Может, попробуем ввести “аристократические четверги”? С меню, одобренным лично вами? И обязательным дресс-кодом?

Он задумался, слегка поводя кончиком своего изящного носа.

— Гм… Это… звучит не лишенным смысла. Я мог бы составить список допустимых блюд и напитков. И проследить за эстетикой подачи.

— Вот и прекрасно! — воскликнула я. — Я как раз хотела попросить вас возглавить комитет по… э-э-э… кулинарно-этическому надзору. Ваш безупречный вкус нам жизненно необходим.

Перфектус выпрямился и в его глазах вспыхнул огонек, который я раньше не видела — интерес, смешанный с возможностью что-то контролировать.

— Ну, если вы настаиваете… Я просмотрю текущее меню и составлю рекомендации. Нельзя допустить, чтобы наш уровень опускался до… общепитовского.

— Великолепно! — воскликнула я радостно. — И я бы предложила вам обсудить с коллегами варианты остального меню, вдруг у кого-то будут еще какие-нибудь пожелания. Но основной контроль, конечно же, за вами.

Перфектус посмотрел на меня с легким прищуром, а затем слегка улыбнувшись, отправился терроризировать коллег.

“Одним нарциссом меньше, — мысленно поставила галочку я. — Теперь нужно найти того, кто боится собственной тени. Или, в его случае, любой тени”.

Фобиуса Вермиллиона я нашла там, где и предполагала — в самом темном углу общей библиотеки, за баррикадой из книг. Он что-то нервно шептал, разглядывая собственную ладонь при свете магического кристалла.

— Господин Вермиллион? — осторожно позвала я.

Он вздрогнул так, что кристалл выпал у него из рук и покатился по полу, оставляя за собой светящуюся дорожку.

— Тихо! — зашипел он, озираясь. — Вы его разбудите!

— Кого? — искренне не поняла я.

— Новый ужас! — прошептал он, указывая пальцем на… на вазон с папоротником, который я поставила тут вчера в рамках “озеленения тоски”. — Он… он дышит! И смотрит! Я видел, как его лист пошевелился, когда я проходил мимо! Это явно слежка! Возможно, заговор с целью узнать мои самые сокровенные страхи о неправильно завязанном галстуке!

Я посмотрела на безобидный папоротник, который мирно стоял в углу, очищая воздух и ни о чем не подозревал.

“Господи, да я сама скоро начну бояться, что мои растения за мной шпионят”, — подумала я.

— Господин Вермиллион, это папоротник, — максимально спокойно объяснила я. — Он не дышит в том смысле, в каком дышим мы. Он… фотосинтезирует. А лист пошевелился, потому что здесь, наконец, появилась небольшая циркуляция воздуха после того, как я открыла вот это окно.

Я указала на узкую щель в витраже, которую с трудом, но отворила вчера утром.

Он с опаской посмотрел на окно, потом на папоротник.

— Окно… — произнес он с ужасом. — А что, если через него залетит… что-нибудь? Непредсказуемое? С неопределенными намерениями?

— Тогда мы его поприветствуем и предложим чаю, — невозмутимо ответила я. — Но чтобы вы чувствовали себя в безопасности, давайте заключим сделку. Я привяжу к папоротнику вот эту ленточку, — я оторвала полоску от своего блокнота. — Если он сдвинется с места, ленточка порвется. Вы будете первым, кто узнает о его коварных планах. А окно мы будем открывать только на час в день, под вашим личным наблюдением. Договорились?

Фобиус долго смотрел на меня, потом на ленточку, потом снова на меня. Наконец, кивнул.

— Логично, — прошептал он. — Но наблюдение будет круглосуточным. Я заведу журнал.

“Еще одна победа, достигнутая с помощью абсурда, — констатировала я про себя, отходя. — Осталось найти леди, которая может в любой момент забыть, где она находится”.