Практика в тюрьме: ее рекомендации по работе с отделами безопасности и охраны снизили уровень конфликтов на 30% за два месяца.

Девчонка умела влиять. Умела менять системы.

Я невольно покосился на свою руку, в которой все еще отдавалась неведомая мне сила легкой вибрацией — что-то в ней явно было.

А потом я дошел до раздела “Семья и социальное положение”.

Мать — кухарка в таверне, любит прикладываться к бутылке. Отчим — мелкий криминальный делец. Отец — неизвестен.

Место жительства — деревня на окраине Сознания, граничащая с Бессознательным. Фактически — дно.

Рекомендация от местного старосты: “Девочка умна, но строптива. Родители намерены сдать ее в аренду в городской бордель для покрытия долгов. Рекомендуется по возможности трудоустроить вне деревни для ее же безопасности”.

И последняя, собственноручная пометка Летиции в разделе “Карьерные цели”.

“Получить работу в государственном учреждении столице Сознания с предоставлением служебного жилья. Независимость. Безопасность. Свобода.

Я закрыл папку и откинулся на спинку кресла, уставившись в ледяной витраж.

— Независимость. Безопасность. Свобода, — повторил я самому себе.

Она боролась. Не с системой, а с самой трясиной жизни, которая засасывала ее с самого рождения. И она почти вырвалась. У нее было направление в город. Шанс.

А я этот шанс отобрал. Украл его. Притащил ее сюда, в самое пекло, под предлогом — сделки.

Потому что она сказала, что может договориться с камнем. И потому что ее желтое платье и дурацкая шутка растревожили лед, под которым я давно похоронил все, что могло напоминать о чем-то живом.

Я вновь посмотрел на свою руку. Ту самую, что держала ее локоть. На коже не осталось и следа от того жгучего, солнечного ощущения. Но память о нем не проходила.

— Идиот, — тихо сказал я пустому, холодному кабинету. — Совершеннейший идиот. Что я наделал?

Глава 4. Главный по печенькам и основы экологичного поджигательства

Летти

— Располагайтесь, — все так же безэмоционально заявил дракон.

— Но… — хотела было возразить я и задать еще миллион вопросов, но он сбежал.

Щелкнул своими красивыми длинными пальцами и растворился в воздухе.

— Вот же ледяной рептилоид с кризисом среднего возраста! — выругалась я вслух и мне даже уже было все равно услышит он меня или нет.

Где, по его экспертному мнению, я должна была здесь “расположиться”? Прямо посреди зала на холодном каменном полу? Палатку поставить? Разжечь костер из древних скрижалей? Я тяжело вздохнула и потерла виски.

Адреналин начал отступать, оставляя после себя леденящую усталость и осознание полной, тотальной безысходности.

Я плюхнулась на широкий подоконник одного из витражных окон. Стекло было ледяным. Вид открывался… ни на что. Тот же сиренево-серый туман, клубящийся в безвоздушном пространстве, будто мы находились внутри гигантского, заплесневевшего аквариума. Весело.

Мое размышление о том, как бы мне не умереть от голода и холода в ближайшие сутки, прервал странный звук. Скребущий, шипящий, с легким потрескиванием, как будто кто-то тер друг о друга два куска пемзы, из которых сыпались искры.

Я насторожилась, медленно повернув голову. Из-за массивной колонны, украшенной резьбой в виде замерзших воплей (очень жизнеутверждающе, кстати), показалась морда. Не человеческое лицо, а именно морда.

Маленькая, размером с крупную собаку, покрытая темно-красной, почти бордовой чешуей. Огненно-желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с немым, хищным интересом.

Из ноздрей вырывались крошечные клубы дыма, а кончик длинного хвоста, увенчанный чем-то вроде костяной булавы, нервно подергивался, высекая из камня пола мелкие, злобные искорки.

Чирк-чирк-чирк.

— О, — сказала я, замирая. — Привет. Ты местный?

Дракончик (а это был определенно детеныш дракона, или что-то очень на него похожее) глухо зарычал. Звук напоминал перекатывание горячих углей в бочке.

— Уходи, — просипел он. Голосок был скрипучим, сварливым, как у подростка, который только что обнаружил, что его комната занята. — Это мое место. Я не согласен делиться. Уходи отсюда!

Он сделал шаг вперед, и я увидела, что на его левой передней лапе была надета массивная, неуклюжая на вид наруч-манжета из тусклого металла, от которой тянулась тонкая, почти невидимая цепь, теряющаяся в тени колонны. Не то ограничитель, не то подавитель.

— Понимаю, — кивнула я, стараясь дышать ровно. Сердце, конечно, колотилось, как сумасшедшее. Меня уже похитил один дракон, теперь второй, мелкий, но явно пироманиакальный, хочет меня поджарить. Просто сказочный день. — Я не претендую на твое место, просто присела. День был дурацкий, если честно.