​Из неё, ругаясь на всех известных языках, вывалилась Марго, а следом за ней — Каэль, всё ещё сжимающий свой арбалет. Ведьма была покрыта инеем, её рыжие волосы стояли дыбом от статики, но глаза лихорадочно бегали по залу.

​— Рокси! — заорала она, заметив нас в центре разрушения.

​Не обращая ни малейшего внимания на Высший Совет и вооружённую охрану, Марго растолкала лордов локтями, словно базарных торговцев, и бросилась ко мне. Каэль хмуро последовал за ней, прикрывая её спину.

​— Живая... Все живые! — Марго рухнула на колени рядом со мной и Элиасом. Она мгновенно оценила состояние ректора, и её радость сменилась деловитой, суровой сосредоточенностью. — Так, у него жесточайшее истощение ядра и магический ожог четвёртой степени. Каэль, давай экстракт звездчатки и бинты! Рокси, держи его голову ровно!

​Пока Марго суетливо откупоривала флаконы, вливая в приоткрытые губы Элиаса стабилизирующие зелья, лорд-канцлер осторожно приблизился на пару шагов.

​— Ему нужна помощь лучших целителей Империи. Мы немедленно перенесём его в главную палату Министерства, — предложил он, явно пытаясь сгладить ситуацию.

​Я подняла на него холодный, немигающий взгляд. Пламя вокруг нас немного улеглось, но не исчезло.

​— Моего Короля больше никто и никогда не запрёт в стенах этого проклятого здания, — тихо, но отчётливо произнесла я. — Подготовьте его личные покои в Академии. И расчистите портал. Мы возвращаемся домой.

​Канцлер лишь молча кивнул, признавая моё право отдавать приказы.

​Эпоха террора Изольды Вейн закончилась в пепле и крови. Впереди были долгие месяцы судов, чисток и восстановления разрушенного мира. Но, глядя на то, как грудь Элиаса начинает подниматься ровнее под действием зелий Марго, я знала главное.

​Партия была выиграна. И на шахматной доске Империи остались только Белый Король и его дикая Королева.

​Лорд-канцлер сдержал слово. Спустя десять минут прямо посреди разгромленного Ритуального зала вспыхнула серебристая арка стационарного портала Министерства, настроенного на координаты Академии Высшей Магии.

​Двое гвардейцев попытались было помочь нести носилки с бессознательным ректором, но Каэль оттеснил их коротким, свирепым рыком. Отшельник и я сами подняли Элиаса, пока Марго непрерывно вливала ману, поддерживая его угасающий пульс и слабое сердцебиение.

​Когда мы шагнули в портал, я напоследок обернулась.

​Высший Совет Империи — самые могущественные, надменные и опасные лорды континента — молча провожали нас взглядами. В их глазах больше не было высокомерия. В них плескался благоговейный страх.

​Мы вышли в прохладном, знакомом до слёз коридоре ректорского крыла Академии. Здесь пахло воском, старой бумагой и морозной свежестью — запахом Элиаса. Моя внутренняя рысь, всю дорогу державшаяся на натянутых до звона нервах, наконец-то шумно выдохнула и свернулась клубком. Мы были дома.

​Следующие трое суток слились для меня в один бесконечный, лихорадочный калейдоскоп.

​Я не отходила от его постели ни на шаг. Марго развернула в покоях ректора настоящую алхимическую лабораторию, гоняя лучших целителей Академии так, словно они были первокурсниками. Каэль взял на себя безопасность, лично заблокировав крыло от любых непрошеных гостей из Министерства.

​А я... я просто отдавала ему свой огонь.

​Час за часом я сидела на краю его постели, переплетя свои пальцы с его левой, здоровой рукой, и по капле вливала в его изувеченное ядро бинарную энергию. Его правая рука, принявшая на себя удар дикого разлома, была покрыта густой регенерирующей мазью и туго забинтована, но чёрные следы от кнута Изольды на груди уже начали бледнеть.

​Утром четвёртого дня его пальцы в моей руке дрогнули.

​Я резко подняла голову. В комнате царил мягкий полумрак. Серые, как предгрозовое небо, глаза смотрели на меня осмысленно, глубоко и кристально ясно.

​— Если ты будешь продолжать смотреть на меня с такой вселенской скорбью, моя рысь, я решу, что мы всё-таки в Бездне, — его голос был тихим, шершавым, но интонация... Эта надменная, бархатная ирония, от которой у меня всегда мурашки бежали по спине, вернулась в полной мере.

​Я издала полузадушенный всхлип, роняя голову ему на грудь. Слёзы, которые я запрещала себе проливать всё это время, хлынули неостановимым потоком.

​— Ты идиот, Вернер, — прошептала я, утыкаясь носом в его ключицу. — Самоуверенный, невыносимый, безумный идиот. Ты мог сгореть в этом разломе.

​— Я не мог, — он медленно, с лёгким усилием поднял здоровую руку и зарылся пальцами в мои спутанные волосы. — Потому что на той стороне была ты. А я никогда не отдаю своё.

​Его штормовая магия, мягкая и тёплая, скользнула по моим венам, отвечая моему золотому огню. Ядро Ледяного Короля восстановилось. Шрам на его правой руке останется навсегда как напоминание о цене нашей свободы, но это больше не имело значения.

​Тьма отступила, оставив нас наедине с рассветом.