​Довершала мой контрабандный образ изящная, невесомая полумаска из тонкого черненого серебра ручной работы. Я намеренно выбрала именно ту, чей раскосый разрез глаз делал взгляд хищным, опасным — настоящая, изящная кошачья мордочка. Если Вернер так сильно хотел играть с дикой рысью, он получит ее во всей красе.

​Следующие сутки прошли в суматошной, сумасшедшей подготовке. Официальные занятия отменили сразу после обеда, и всё женское крыло общежития в один миг превратилось в один огромный, хаотично гудящий улей. В коридорах удушающе пахло лаком для волос, жжеными перьями (кто-то из первокурсниц пытался бытовой магией завить идеальные локоны и явно не рассчитал стихийных сил) и приторно-дорогими парфюмами.

​Когда мы с Марго наконец чинно спустились по мраморной лестнице в Главный бальный зал, я на секунду замерла на пороге, восхищенно выдохнув. Академия магии определенно умела пускать пыль в глаза высокопоставленным гостям.

​Огромное, величественное пространство было залито мягким, пульсирующим светом тысяч крошечных магических светильников, плавающих в воздухе прямо под высоким стеклянным куполом. В воздухе плавно кружили иллюзорные, абсолютно безопасные золотистые искры, мерцающей пыльцой оседая на обнаженных плечах дам, а невидимый глазу оркестр упоительно играл тягучий, волнующий сердце вальс.

​Все присутствующие были в масках. Но узнать нужных, знаковых людей в этой толпе не составляло абсолютно никакого труда.

​Мой взгляд автоматически, подчиняясь хищному инстинкту, начал сканировать нарядную толпу, и внутренняя кошка безошибочно дернула виртуальным ухом, моментально уловив знакомую, морозную энергетику.

​Элиас Вернер монументально стоял у высоких белоснежных колонн, окруженный плотной стайкой высокопоставленных чиновников и, судя по характерным остроконечным ушам пары собеседников, эльфийских послов. Ректор был великолепен до полного неприличия. Темно-стальной парадный камзол с серебряным шитьем сидел на его атлетической фигуре как влитой, безупречно подчеркивая колоссальную ширину плеч. Лицо скрывала строгая серебряная полумаска, но его длинные серебряные волосы, тяжелым водопадом струящиеся по спине, выдавали его с головой. Он буквально источал осязаемую ауру абсолютной, подавляющей и леденящей власти.

​Я аккуратно поправила тонкую лямку платья, сделала глубокий, успокаивающий вдох и уверенно шагнула прямо в его поле зрения.

​Мой план был до банальности прост: грациозно пройти мимо, бросить один-единственный многозначительный взгляд и заставить его напрочь потерять нить важного разговора с послами. Я плавно скользнула вдоль колонн, чувствуя, как прохладный черничный шелк ласкает кожу ног. Высокий разрез при каждом моем шаге дразняще приоткрывал идеальную линию бедра, а полностью открытая спина ловила сквозняки огромного зала.

​Я принципиально даже не смотрела в его сторону, но затылком, каждой отдельной клеточкой кожи физически почувствовала тот самый микромомент, когда его сканирующий взгляд намертво зацепился за мою фигуру. Воздух между нами в ту же секунду натянулся и зазвенел, как перетянутая струна боевой арфы.

​Один из старшекурсников — высокий, статный парень с факультета артефакторики — вдруг решительно отделился от толпы и направился наперерез мне, явно намереваясь по всем правилам этикета пригласить прекрасную незнакомку на начавшийся танец. Я приготовилась дежурно, мило улыбнуться и согласиться, исключительно ради того, чтобы позлить ректора еще сильнее.

​Парень уже галантно протянул мне руку и открыл было рот, но внезапно резко побледнел, словно на полной скорости наткнулся на невидимую каменную стену.

​Температура вокруг нас двоих резко, скачкообразно упала сразу на несколько градусов. Из рта бедного артефактора от неожиданности едва не вырвался заметный белый пар. Он судорожно сглотнул, бросил дикий, панический взгляд куда-то мне за спину, пробормотал что-то невнятное про забытый в лаборатории артефакт и ретировался с такой феноменальной скоростью, будто за ним гналась стая адских гончих.

​Я не успела даже обернуться, как на мою обнаженную, беззащитную поясницу властно, по-хозяйски легла большая, обжигающе горячая мужская ладонь.

​— Вы самым бессовестным образом нарушаете негласный цветовой дресс-код вашего факультета, адептка Рокс, — низкий, бархатный, вибрирующий голос Вернера прозвучал у самого моего уха. Его горячее дыхание шевельнуло светлые локоны, которые я сегодня специально оставила распущенными.

​Я медленно, с достоинством повернулась к нему лицом, принципиально не сбрасывая его тяжелую руку со своей открытой спины. Близость его сильного тела в таком публичном, светском месте опьяняла куда сильнее столетнего эльфийского коньяка.

​— В правилах этого бала, господин ректор, черным по белому сказано лишь об обязательном наличии маски, — я дерзко посмотрела на него сквозь узкие прорези своей кошачьей полумаски, изогнув губы в опасной улыбке. — А моя маска, согласитесь, просто идеально соответствует моей... истинной природе. Не находите?