Я никогда не думал, что знания по ведению войны пригодятся мне на практике. Это всегда было теорией. Чем-то из разряда сказок. А сейчас я стою над полем боя под куполом айраконов. По богатой земле Марсании текут реки крови. Воздух кипит от разбушевавшейся магии айров.

Армия. За нами пришла армия из молодых девушек от двадцати до тридцати пяти. Все они по сути дети. Те милые девчушки, которых я встречал в детских садах, когда ездил с благотворительными миссиями.

Все девочки в возрасте до пяти лет попали в армию. Их не составило труда перевоспитать, вложить в головы то, что нужно захватчикам.

Гесейры создали армию жестоких воинов из наших детей. Осознавая это, хватаюсь за грудь, потому что внутри печёт. От бессилия и безысходности. Убеждаю себя, что мы сделали всё возможное, но избавиться от чувства вины не так просто. Ощущение, будто я один во всём виноват. В том, что не готовил армию, способную дать отпор. В том, что позволил случиться нашествию. В том, что сбежал в Марсанию.

Другого выхода не было – так мы говорим себе вот уже тридцать лет. Мы поддерживаем эту мысль друг в друге, а если нужно – доказываем, что всё сделали правильно. Только я знаю, что это не так. Нет ничего правильного в том, что юные девушки гибнут.

Гесейры вырастили наших детей и превратили в оружие. Безжалостное, но хрупкое.

Лица этих девушек могли быть милыми и даже красивыми, но сейчас в них злоба, ненависть и жажда крови. Тридцать лет им промывали мозг, внушая, что они избранные, а все оные недостойны жизни.

И они идут в бой. Милые маленькие девочки бегут на солдат-магов, бьют хвостами и пытаются рвать плоть. Но они слабы. Мы тоже не сидели сложа руки все тридцать лет. У нас тоже армия. На нашей стороне сильные и выносливые мужчины с магией и без. У каждого силы айраконов. Наша армия сильнее, но всё портят эмоции.

Мы не можем без душевной боли ударить женщину-девочку-ребенка. Так мы и сражаемся. Через собственную боль, через жалость, чувство вины и сожаление. А твари это видят, поэтому играют на наших чувствах. Пока солдат через душевные муки заносит оружие, гесейра дико молит пощадить, и солдат останавливается. В этот короткий миг обрывается его собственная жизнь. Ни магия айракона, ни их волшебный порошок не вернут к жизни того, кого насквозь прошил черный хвост.

- Ещё две сотни у границы, - сообщает Дар. – Это не последние. Они выводят по двести человек не просто так. Прощупывают, находят наши слабые места, передают по цепи, что здесь происходит. Следующие группы уже подготовлены, и в первую очередь деморализуют, а уже потом бьют.

- Младших пора убирать.

- Не уйдут.

Дар ответил спокойно и вернул взгляд на поле боя. Мы оба проследили за слабеющими ударами Геликуса и Эндрая. И это после того, как они тридцать минут отдыхали. Мы снова их должны сменить, но уже окончательно. Нельзя допускать тяжких ранений. У нас не осталось залечивающего порошка, а это означает, что… Нет, этого допустить нельзя.

- Гели и Эндрай, сворачивайтесь, - говорю безэмоционально. – Дес, открой портал.

- Я в порядке, - Гели поднимает голову, смотрит на наш помост. На плече кровавая повязка, но он в порядке, чёрт бы его побрал. У Эндрая и того хуже. Оба плеча перетянуты. И задеты там не только кожные покровы, но и мышцы. Ещё немного, и… сердце.

Спускаюсь в кипящую бойню. Спину прикрывает Дарисвальд. Мы нацелено идём к Гели и Эндраю. Упрямцы не соглашаются, даже когда напоминаешь о нашей прекрасной женщине. Сказал же, идите к ней, отсидитесь в теплых объятиях. Когда всё закончится здесь, мы присоединимся. Нет же, говнюки упёрлись. Геройствовать вздумали. И мотивы каковы? Думают, что Нэйди их сильнее полюбит, если они проявят отвагу. Мальцы ни черта не понимают в женщинах.

- Пошли домой! – ору мысленно. И Десу отвешиваю пинка, потому что портала его что-то не видно.

Дар отключает наши эмоции, и удары несутся один за другим, горы из женских тел растут. В это же время все мы стараемся не думать о том, что убиваем юных дев. Мы косим зло, поработившие наш мир и посягнувшее на тот, который дал нам приют. Больше всего зол Аир. Сейчас в нём нет сострадания. Ему больно лишь оттого, что родную землю топчут пришельцы.

Резкий удар под ребро выбивает из тела воздух, и я не сразу понимаю, что это не я пропустил удар. Моё тело не кровоточит, но боль, на автомате поделённая на восьмерых, терзает каждого из нас. Априоль загребает её себе. Говорит, в объятиях Нейдин всё переносится легче.

- Твою ж мать, - расчищаю дорогу быстрыми взмахами. Дар пробирается сквозь стену с другой стороны.

Подлые твари взяли в кольцо Эндрая и Гели. Высчитали, значит, слабое звено. Джая и Троя оттеснили подальше, закрыли в другое кольцо.