Немного обидно, что мне отдали роль общей подстилки, но я давлю гордость, растаптываю её воображаемым башмаком. Верю, что мужчины сдержат слово – сделают мне ребёнка и отпустят. Мне всё равно, что будет в этом мире. Я хватаюсь за мысли о жизни, которая начнётся после возвращения домой.
- Нэйдин, - мурлычет Десидер под ухом, - зову тебя, зову, а ты где-то витаешь. Теперь я жалею, что не слышу твои мысли. Пойдём домой?
- Домой?
- Да, остальные догонят нас вечером. Можем взять одного с нами. Кого предпочитаешь? – кивает на мужчин, и все они смотрят на меня с потаённой просьбой. Но Вонтер и Дарисвальд быстро отводят взгляды, кивают Априолю, и я молча соглашаюсь на их вариант.
Через несколько минут, покачнувшись на ровной белой плитке, мы оказываемся около роскошного особняка ослепительно-белого цвета.
После старинного замка в Айнхалле этот особняк кажется чем-то новомодным. Он роскошный, но отчего-то больше похож на отель, а не на уютное домашнее гнёздышко.
Здесь тепло, но при этом дует прохладный ветерок. Никакого намёка на бесконечные льды, которые виделись мне на границе.
Быстро снимаю с плеч шкуру, и только потом понимаю, что на мне полупрозрачная одежда. Скукоживаюсь, пытаясь прикрыться.
- Добро пожаловать домой, малышка, - шепчет у виска Априоль, и его дыхание кажется пошлым. Рука на моей талии лежит так естественно, словно я принадлежу ему.
- Посидим вечером на террасе, - говорит Десидер, подхватывая меня под колени и закидывая на руки. – Обожаю это место, а сейчас понимаю, что соскучился. Тебе здесь понравится, крошка. Смотри, там тёплый бассейн, - указывает на вымощенное камнями бурлящее озеро. – Ты плавать умеешь? Там глубоко. Ничего, если не умеешь, я буду держать тебя на воде. Ты ведь не боишься?
Десидер продолжает комментировать всё, что встречается на нашем пути. Он будто сам вспоминает, сколько хорошего у них дома. А я уже не сомневаюсь, что это общий дом восьми человек. Здесь всё ровно в таком количестве. Стулья, кресла, бокалы.
Я смотрю на окружающую роскошь с тупым оцепенением. Сама себе напоминаю шар, который слишком сильно надули. Малейшее неосторожное движение, и я лопну, прольюсь реками из слёз.
- О мой король! О боги! Это вы! – пожилой мужчина упал к ногам Априоля.
- Встань, Пант, никакой я не король, встань, - подаёт старцу руку. Я замечаю всё это вскользь, потому что Десидер не останавливается, несёт меня наверх по белой широкой лестнице.
- Искупаемся, а потом отдыхать, - Дес поцеловал меня в висок и толкнул белую дверь.
В комнату мы вошли вдвоём, и меня, наконец, поставили на ноги. Десидер прошёл к неприметной двери, скрылся за ней. Я осмотрелась, пытаясь по общему виду понять, где мы находимся.
Вероятно, это мужская спальня. Здесь всё просто, лаконично, с подчёркнутым исключением деталей, которые не имеют практической ценности. Это спальня кого-то очень сдержанного и скромного.
На тумбочке у кровати уловила маленькую карточку, подошла, взяла в руки. На карандашном рисунке изображена счастливая семья. Муж, жена, двое детей – девочка и мальчик. Все улыбаются, излучая волны позитива даже через черно-белый рисунок. В мужском лице улавливаю знакомые черты, хотя здесь они лишены суровости и остроты. На обороте от руки написано одно слово: «Помни».
- Они погибли, - говорит за спиной Десидер, и его голос едва заметно проседает.
- Мне очень жаль… - ощущаю неловкость и сожаление, возвращаю карточку на место. - Не представляю, что ты чувствуешь…
- Прошло тридцать лет. Было больно, но я научился с этим жить. Мою жену гесейра не поработила. Аиша не далась, сражалась до последнего, но не смогла выстоять. Она погибла, а дети… Вероятно, после неё. Я был на работе. Мне тогда выпала счастливая возможность стать наставником юного принца. И я проводил на работе слишком много времени. Если бы я не позарился на славу и деньги, возможно, мне удалось бы спасти семью, - Десидер перевёл дыхание и улыбнулся, словно желая подтвердить, что всё осталось в прошлом. - Знаешь, это может прозвучать странно, но я стараюсь находить хорошее даже в чудовищных ситуациях. После потери семьи, когда я это, наконец, пережил, у меня редко болела душа. Сейчас всё прошло, запылилось с годами. Это фото – единственное напоминание о прошлом. Оно здесь, чтобы возвращать меня в реальность, давать иногда почувствовать что-то, кроме равнодушия.
- Как-то совсем грустно, - украдкой смахиваю слёзы.
- Вода уже набралась. Искупаемся?
- Вдвоём?
- Почему же? – Априоль протиснулся боком в комнату, показал поднос с напитками и закусками. – Втроём. Плюс перекус. Я едва отговорил Панта тащиться на второй этаж. За три месяца его нога срослась, и я рад, что старик жив, но ему давно пора на покой. В хорошем смысле. Нет — упёрся, старый чиж.