А сейчас я разглядывала Бортникова, желая впитать в себя каждую его черточку. На уголке глаза шрам, раньше его не было. На щеках щербинки, наверное, от пороха. Я смотрела и думала: «Родной мой, любимый, самый красивый…».

- Полина! Что ж ты гостя держишь на улице?

Я очнулась, услышав голос Лукерьи. Сколько мы так простояли, что даже тётка не выдержала? Мы, кажется, даже не поздоровались.

- Пойдём… - потянула я Николая за руку.

Мы вошли в дом. Лукерья подёргала меня за рукав, чтобы я окончательно пришла в себя.

- Садитесь, садитесь. Чаёк вот, прянички… Проша, кыш с-под ног, не мешай!

Николай, обратив внимание на Прошку, рассмеялся. А тот, хрюкнув, потыкался в него пятачком, проверяя: будут ли гладить?

Посуетившись вокруг нас, Лукерья удалилась, забрав с собой Прошку.

- Пойду я квасу холодного на дом снесу, потом курочек проверю, козу ещё подоить… Ох, дел, ох, дел…

Мы посидели ещё немного молча, слушая, как тётка распекает во дворе Прошу, «через которого она когда-нибудь убьётся».

- Где же ты пропадал так долго, Коленька? - спросила я.

И завился разговор верёвочкой… Я ловила каждое слово Николая. Он словно заполнял ту неизвестность, в которой я жила весь этот год, гадая: где он, что с ним?

Николай рассказывал, как они держали оборону долгие месяцы. Потом разбили их полк, а самого его нашли без сознания местные крестьяне. Что он долгое время не приходил в себя.

- ...Меня выхаживали добрые люди, отбили от смерти. Я ведь и вспоминать не сразу стал: кто я есть. Крепко шибануло. А первое, что вспомнил: медок ваш. Аж сладко во рту стало. И потом уж всё разом вспомнил.

Затем он словно перебил сам себя, сменив тему:

- Долго ведь думал, ехать ли к вам.

Я даже ахнула при этих словах:

- Да как же так? Я так ждала!

Николай улыбнулся смущённо, потёр щёку.

- Мне вон всю ро…лицо опалило. Да и на ногу я теперь хромый.

Сдерживая дыхание, я замотала головой:

- Главное, что живой! Всё остальное до свадьбы заживёт! - и залилась краской при этом: слишком уж в лоб получилось.

А Николай продолжил:

- Пришел к вам, потому что слово дал. И батюшке хотел благодарность высказать за гостинцы ребятам. От тех, кто жив и кого уж нет.

Мы помолчали. На столе между нами желтели нетронутые ароматные пряники.

- Проводите к батюшке, Полина Ефимовна?

Я кивнула и поднялась.

- Зови меня просто Полина.

Николай улыбнулся, смущаясь:

- Не знаю, княжна… Не смею.

- Почему не смеешь? - спросила я, чувствуя, что наконец-то меня наполняет радостью и чуть запоздалым ликованием. «Он здесь! Он правда здесь! Он вернулся!» - Мы ведь уже не чужие? Ты мне письмо написал, я тебе ответила. Ты пришел, как обещал. Разве это не сделало нас ближе?

Николай посмотрел на меня с удивлением, затем снова улыбнулся своей обаятельной светлой улыбкой:

- Вы правы. Просто я не привык к такому обращению. В армии всё строго по чину.

- Ну, здесь не армия, - рассмеялась я. - Здесь дом. Или ты хочешь, чтобы я называла тебя капитан Бортников?

Николай замотал головой.

- Лучше, как до этого.

Я взглянула на него. Мы уже шли по дороге к батюшкиному дому.

- Колей? Коленькой?

Бортников кивнул.

- Так только в детстве матушка звала. И ты вот…

Я понимала, что Николаю нужно время. На всё: чтобы привыкнуть к новой обстановке, ко мне. К мирной жизни. Мне хотелось окружить его теплом и заботой. Но в то же время я боялась напугать его своей прытью. Подумает, что княжна какая-то лихая, бесноватая. А я просто знала, что нам суждено быть вместе. Но то, что знала, ему предстояло ещё почувствовать.

- Почти пришли, - сказала я, показывая на наш видный дом, - батюшка будет рад тебя видеть.

- Эх, сомневаюсь, - Николай остановился, опираясь на палку, чтобы передохнуть. А может, чуть тянул время перед встречей с самим Рахмановым.

- Да нет же, правда, - принялась убеждать я его. - Батюшка любит и уважает военных. Всегда помогал армии.

Николай склонил голову, глядя на меня с лукавым прищуром.

- А вдруг испужается, что я руки вашей пришёл просить? Вдруг ему офицер в зятьях не нужон. К вам, наверное, княжичи сватаются.

Я набрала воздуха в лёгкие и с шумом выдохнула. Вот ведь!

- Разные сватаются, - пожала я плечами, - и княжичи, и офицеры. А вам, капитан Бортников, ежели князю не понравится, то и рука моя не нужна?

Николай от души рассмеялся.

- Перехитрила меня княжна Полина! Нужна. Нужна, как жизнь, как воздух, как воды глоток! Хочешь, прямо сейчас руки просить буду?

И он бросил свою палку с намерением бухнуться передо мной на колени.

Я испуганно охнула и кинулась к нему, чтобы удержать:

- Коля, нога!

Потом нахмурилась:

- Что за позёрство, капитан! Мальчишество какое-то. А если бы ногу ещё хуже повредил?