​Мы простояли так, кажется, целую вечность, балансируя на грани, пока вдалеке не пробил колокол, возвещающий три часа ночи.

​Рейн медленно, неохотно разжал руки.

​— Идите спать, напарница. Завтра нас ждет долгий день. И помните: что бы ни показал вам Лабиринт, это ложь. Верьте только мне.

​Утро встретило нас пронзительно-холодным ветром и серым небом. Вся Академия собралась у восточной границы территории, где за ночь выросли исполинские, сплетенные из черных шипастых лоз стены Лабиринта Искаженных Истин. Изнутри доносился странный гул и клубился плотный, сизый туман.

​Пары участников выстроились в ряд. Ирис, бледная как мел, держалась за рукав спокойного Томаса. Грог проверял заточку своей секиры, пока хрупкая Лира что-то шептала, накладывая на него защитные чары.

​Я стояла одна, переминаясь с ноги на ногу в своей боевой форме.

​Вдруг толпа расступилась. Дариан Рейн прошел мимо студентов, чеканя шаг. На нем была черная кожаная броня легкого типа, меч за спиной и абсолютная уверенность во взгляде. Он подошел ко мне и, ни слова не говоря, взял меня за руку.

​Толпа ахнула. Несколько девиц с боевого факультета возмущенно зашипели.

​— Чисто для резонанса аур, адептка Веспер, — громко, чтобы слышали все, произнес ректор. А затем добавил совсем тихо, только для меня: — Не отпускай мою руку, Лекса. Ни на секунду.

​— Участники! — надрывался профессор Вивальди, паря над толпой на небольшой платформе. — Помните: ваша цель — Артефакт Истины в центре! Войти предстоит одновременно через разные входы! Турнир начинается... СЕЙЧАС!

​Гонг ударил так, что заложило уши.

​Рейн крепче сжал мои пальцы, и мы шагнули в плотный, холодный туман Лабиринта. Стена из шипастых лоз с мерзким хрустом сомкнулась за нашими спинами, отрезая нас от реального мира.

​Игра на выживание началась.

​Туман внутри Лабиринта оказался плотным, липким и пах прелой листвой вперемешку с озоном. Звуки снаружи отрезало мгновенно, словно нас накрыли толстым звуконепроницаемым куполом. Лишь откуда-то издалека доносился утробный скрежет сдвигающихся стен.

​Рейн не выпустил мою руку. Его ладонь была горячей и сухой, и это тепло пульсировало, передаваясь мне, успокаивая взбунтовавшуюся внутри Бездну.

​— Держимся вместе, — тихо скомандовал он, свободной рукой выхватывая из-за спины меч. Клинок тут же окутался морозным голубоватым свечением, разгоняя туман на пару метров вокруг нас. — Лабиринт уже начал сканирование. Не позволяй мыслям блуждать.

​— Легко сказать, — пробормотала я, спотыкаясь о вылезший из земли толстый корень. — Когда тебе говорят не думать о белом боевом единороге, ты только о нем и думаешь.

​Рейн коротко хмыкнул, увлекая меня за собой в узкий проход между шипастыми лозами.

​— Значит, думайте о чем-то конкретном. Например, о том, как вы будете отмывать котел профессора Шварца, если мы выберемся отсюда живыми.

​— О, вы умеете подбодрить, магистр!

​Мы миновали первый поворот, затем второй. Пространство вокруг казалось живым: лозы слегка пульсировали, а в тумане то и дело мелькали смазанные тени. Внезапно впереди послышался тяжелый топот и странное, почти демоническое рычание.

​Рейн мгновенно задвинул меня за свою спину, поднимая меч.

​Из сизой дымки, сотрясая землю, вывалилась туша. Белоснежная шерсть, длинные уши, розовый нос... и два ряда бритвенно-острых зубов, из которых капала фиолетовая слюна.

​Мой внутренний кролик-переросток, иллюзия с утренней лекции, материализовался во плоти. Кролик встал на задние лапы, ударил себя кулаками в пушистую грудь, как горилла, и издал душераздирающий вопль.

​Рейн медленно опустил меч и скосил на меня глаза. Бровь ректора изогнулась в идеальную дугу.

​— Адептка Веспер... Скажите мне, что это не ваше «миролюбивое животное», о котором гудит вся преподавательская ложа.

​— Мое подсознание обладает специфическим чувством юмора, — пропищала я, сгорая от стыда. — Я же говорила, что Лабиринт вытащит из меня всё самое худшее!

​Кролик разинул пасть, намереваясь выплюнуть в нас струю пламени, но Рейн даже не стал тратить на него заклинание. Он просто щелкнул пальцами свободной руки. В монстра ударила тугая воздушная волна, спрессованная до плотности камня, и кролик с жалким писком разлетелся на тысячи белых одуванчиков, которые тут же растаяли в тумане.

​— Ваше худшее довольно легко нейтрализуется, — невозмутимо констатировал Дариан, снова сжимая мою руку. — Идем дальше. Это была лишь проверка поверхностных слоев памяти. Разминка.

​Он был прав. Чем глубже мы продвигались в сердце Лабиринта, тем холоднее становилось. Шепотки в тумане обрели голоса.

​«Самозванка...» — шипели лозы.

«Воровка...» — вторило эхо.

​Я до боли стиснула зубы, мысленно проверяя замок на своем бетонном сейфе, куда ночью мы с Рейном спрятали мои главные секреты. Пока он держался.