Серебряное пламя Леи поднялось выше человеческого роста.Оно не ревело, не трещало, не пожирало воздух. Оно просто стояло посреди зала Совета, прозрачное и холодное, как распахнутая память, от которой уже не отвернуться.Алиана держала дочь за руку и чувствовала, как маленькие пальцы дрожат в ее ладони.— Я с тобой, — прошептала она.Лея не ответила. Только сильнее сжала ее руку.В пламени снова была ночь.Комната Рейнара. Тяжелые шторы. Лекарь с пустыми глазами. Карр у стола. Илва у окна. Документ с отречением. Кровь. Перо. Ладонь мужчины, который не мог ни согласиться, ни отказаться, потому что лежал без сознания и хрипел имя жены.«Алиана…»Слово из прошлого ударило по залу, как живое.Кто-то из советников резко отвел взгляд.Рейнар стоял возле Алианы, бледный, с мечом в опущенной руке. На лице у него не было ярости. Ярость, видимо, сгорела раньше. Осталось что-то тише и страшнее: понимание, которое уже не искало себе оправданий.Илва сидела за столом Совета, сложив руки перед собой. Черная полоса клятвы на ее шее пульсировала. Она смотрела не на видение. На Лею. На маленькую девочку, которой пять лет назад даже не дали права появиться в родовой книге.Карр стоял в центре зала.Единственный, кто не выглядел потрясенным.Он ждал.Алиана поняла это слишком поздно.Он не боялся видения так, как должен был. Злился — да. Но не боялся. Значит, у него был следующий ход.Пламя показало строку:«При выживании тройного плода мать устранить до завершения материнской записи».По залу прошел шум.Берта громко сказала:— Вот теперь пусть кто-нибудь попробует сказать, что девочка опасная. Девочка просто показала, какие вы тут красивые внутри.Один из советников вскочил:— Это недопустимо! Свидетель из простонародья не имеет права…— Сесть, — сказал Рейнар.Советник осекся.Рейнар не повысил голос, но в зале снова стало тихо.Карр медленно поднял руку.— Видение зафиксировано.Алиана повернула к нему голову.— И?— И будет передано на проверку.— Проверку?— Серебряное пламя памяти у ребенка нестабильно. Видение могло быть искажено материнским вмешательством.Мирон шагнул вперед.— Ложь.Карр посмотрел на него спокойно.— Мальчик устал. Его дар перегружен.— Я устал слушать, как вы лжете, но это не делает вашу ложь правдой.Арсен встал рядом с братом.Лея все еще держала Алиану за руку.Трое маленьких детей в зале старых людей, которые привыкли решать судьбы, не глядя в глаза тем, кого решают.Карр чуть улыбнулся.— Вот именно. Дети истощены, напуганы и находятся под сильнейшим влиянием матери. За последние сутки мы наблюдали: огненный щит возникает при угрозе Алиане Морвель, дар истины работает в ее защиту, серебряное пламя показывает события, выгодные ей.— Выгодные? — Алиана почти не узнала свой голос. — Вы называете выгодой документ, где меня велели устранить?— Я называю это поводом проверить, не пытается ли мать через эмоциональную связь подчинить дары детей.Рейнар сделал шаг.— Замолчи.Карр повернулся к нему.— Лорд Моргрейв, я понимаю вашу личную боль. Но сейчас речь идет не о прошлом браке. Речь о безопасности тройной линии.— Речь о том, что ты использовал мою кровь, чтобы отречься от моих детей до их рождения.— Это должно доказать следствие.Орен Вальт, стоявший у двери с копиями из архива, поднял брови.— Прелестно. Мы уже на стадии «должно доказать следствие». Обычно туда переходят, когда виновный понимает, что бежать пока некрасиво.Карр даже не посмотрел на него.— Дознаватель Вальт, ваше присутствие не дает вам права вмешиваться в процедуру древней крови.— Зато дает право задержать человека, если тот подделал процедуру так, что она начала пахнуть покушением на несовершеннолетних.— Вы можете задержать меня, когда получите санкцию короны.— Могу. Но вы, конечно, постараетесь не дожить до санкции в этом зале.Карр улыбнулся.— Не нужно драматизировать.— Это моя слабость. Общаюсь с драматичными преступниками — привыкаю.Алиана не стала ждать, пока их словесная дуэль подарит Карру время. Она вышла вперед и положила на стол свиток первичного отречения.— Перед Советом находится документ, найденный в нижнем архиве Моргрейвов. В нем моя кровь, кровь Рейнара Моргрейва, печать леди Илвы и распоряжение устранить меня до завершения материнской записи. Я требую внести документ в протокол и зачитать вслух.Карр резко сказал:— Документ из нижнего архива не может быть представлен без проверки хранителем.— Зовите хранителя.— Он не присутствует.— Тогда зовите того, кто хранит совесть. Хотя, подозреваю, у вас тут вакансий много.Берта довольно хмыкнула.Рейнар повернулся к старшим Моргрейвам.— Кто из внутреннего Совета отказывается признать найденный документ?Молчание.Лорд Вистан, тот самый седой мужчина, который вчера рассуждал о недостаточной подготовке Алианы, осторожно сказал:— Мы должны убедиться…— Вы видите печать моей матери? — спросил Рейнар.— Да, но…— Видите мою кровь?— Да.— Видите строку об устранении Алианы?Лорд Вистан побледнел.— Да.— Тогда говорите не «убедиться». Говорите «нам страшно признать».В зале снова прошел гул.Алиана посмотрела на него.Не с благодарностью. Пока нет.Но с вниманием.Рейнар говорил не так, как вчера. Не рвался пламем вперед. Не пытался все решить силой. Он заставлял свой род смотреть на слова. На печати. На факты.Учился.Поздно.Но учился.Карр положил на стол второй документ — тот самый свежий лист, под которым стояла подпись Илвы.— Совет уже вынес временное решение об отстранении Алианы Морвель от права защиты, поскольку ее вмешательство в материнскую запись может повредить детям.Алиана повернулась к Илве.— Вы подписали.Илва не отвела взгляд.— Да.— Почему?Черная полоса на шее леди Моргрейв дернулась. Она стиснула пальцы так, что костяшки побелели.— Потому что если бы я не подписала, Карр активировал бы старую клятву.— И что?— Рейнар потерял бы доступ к родовому пламени.— А мои дети?Илва молчала.— Ваш сын лишился бы власти, и поэтому вы снова подписали бумагу против меня?— Я думала выиграть время.Алиана тихо рассмеялась.Смех вышел страшный даже для нее самой.— Женщины и дети удивительно часто становятся ценой чужого «выигранного времени».Илва опустила голову.— Я ошиблась.— Нет. Ошибка — это поставить соль вместо сахара. Вы второй раз подписали мое уничтожение красивым почерком.Рейнар закрыл глаза.Но не вмешался.И правильно.Это был не его разговор.Лея вдруг подошла к Илве.Алиана дернулась:— Лея.Дочь остановилась, но не вернулась.Она смотрела на бабушку. На женщину, которая могла стать для нее родной и вместо этого стала частью страшной бумаги.— Вы хотели, чтобы мама ушла?Илва подняла глаза.— Нет.Мирон прислушался.— Не ложь.Лея нахмурилась.— Но подписали.— Да.— Почему взрослые так делают?Никто не ответил.Да и какой ответ мог быть?Потому что боятся.Потому что власть дороже правды.Потому что привычка подчиняться иногда выглядит благороднее, чем смелость.Потому что дети слишком поздно узнают: взрослость не лечит трусость.Илва прошептала:— Потому что иногда мы выбираем не тех, кого должны.Лея подумала.— Тогда выбирайте теперь.Эта простая фраза ударила по залу сильнее всех речей.Илва закрыла лицо рукой.Карр понял, что разговор уходит не туда.— Достаточно эмоционального давления. Речь идет о законе. Материнская запись Алианы Морвель начата, но не завершена. Пока она не завершена, ее право защиты спорно. А поскольку ее присутствие усиливает дары детей, Совет обязан изолировать источник нестабильности до проверки.Арсен медленно поднял голову.— Источник — это мама?— Арсен, — тихо сказала Алиана.Но сын уже смотрел на Карра.— Вы хотите забрать маму, чтобы мы стали спокойными?— Чтобы вы стали безопасными.— Для вас.— Для всех.— Ложь, — сказал Мирон.Арсен сделал еще шаг.Огонь под его кожей засиял.— Если вы тронете маму, я не стану безопасным.Карр повернулся к писцу.— Записать прямую угрозу.Алиана резко схватила Арсена за плечо.— Не помогай ему.— Он хочет тебя забрать!— Я знаю.— Почему ты спокойная?— Потому что если я сейчас не буду спокойной, он победит.Арсен дышал часто, с трудом. Красные искры ползли по его рукам.Рейнар шагнул не к нему.К Карру.— Ты провоцируешь ребенка.— Я фиксирую его состояние.— Ты называешь угрозой страх пятилетнего мальчика за мать.— Страх с родовым щитом главы может убить людей.— Тогда не стойте рядом с его матерью с ножом под видом закона.Орен тихо сказал:— Красиво. Запишу в душе.Карр начал терять терпение.Алиана видела это по тому, как он перестал улыбаться глазами.— Совет вынужден действовать. Стража.Двери зала открылись.Вошли не обычные воины.Пятеро людей в серых доспехах с черными печатями на груди. У каждого на запястьях — браслеты подавления. Такими, наверное, хватали взрослых драконов.Лея спряталась за Алиану.Мирон побледнел.Арсен вспыхнул до плеч.Рейнар поднял меч.— Еще шаг — и это будет нападение на мой род.Карр сказал:— Вы сами признали личную заинтересованность. Ваши полномочия в данном вопросе ограничены.— Но мои нет, — произнесла Илва.Все повернулись к ней.Леди Моргрейв поднялась.Черная клятва на ее шее стала такой яркой, будто ее душили раскаленной цепью. Но она все равно стояла.— Как хранительница внутреннего устава рода Моргрейвов, я отзываю свою подпись под временным решением об отстранении Алианы Морвель.Карр побледнел.— Вы не можете отозвать подпись после принятия решения.— Могу, если подпись получена угрозой активации клятвы против главы рода.— Это ложь.Мирон резко поднял голову.— Нет.Тишина.Мирон смотрел на Илву.— Она говорит правду.Карр шагнул к нему:— Ребенок…Арсен встал перед братом.Огонь поднялся щитом.На этот раз Рейнар не сказал ему убрать.Просто встал рядом.Не перед ним.Рядом.И Алиана заметила, как Арсен скосил на него глаза.И не отступил.И не оттолкнул.Маленькая трещина в недоверии. Такая маленькая, что от нее было больно.Илва продолжила:— Пять лет назад я дала доступ к крови Рейнара. Да.В зале стало мертво тихо.Рейнар не двинулся.Алиана почувствовала, как Лея сжала ее руку.— Я знала, что Карр