цепилась в документ.Пальцы сомкнулись на черной ленте.Боль полоснула ладонь.Кровь Алианы капнула на свиток.И документ раскрылся.Прямо в темноте.Буквы вспыхнули мертвенно-синим.«Отречение от плода Алианы Морвель, рожденного или нерожденного, одного или многих, во имя сохранения линии Моргрейвов и предотвращения пробуждения Первой колыбели…»Ниже — подпись Рейнара.Кровь Рейнара.И еще одна печать.Не Карра.Не Совета.Родовая печать Илвы Моргрейв.А рядом мелкая строка, вписанная позже:«При выживании тройного плода мать устранить до завершения материнской записи».Алиана перестала чувствовать боль в ладони.Рейнар прочитал.И будто окаменел.В темноте прозвучал смех Карра.— Вот теперь вы знаете достаточно, чтобы не выйти отсюда живыми.Рейнар поднял голову.— Ты забываешь, где стоишь.— В архиве, который пять лет был закрыт мне из-за вашей жалкой материнской записи?— В архиве Моргрейвов.— Который я научился обходить.— Но не владеть.Голос Рейнара изменился.Стал глубже.Старше.В нем заговорил не только мужчина, но и род, огонь, черные стены замка.— Я, Рейнар Арден Моргрейв, глава рода, признаю первичное отречение преступным, совершенным через мою кровь без моей воли. До полного Совета запрещаю выносить, изменять, переписывать и уничтожать любые записи, касающиеся Алианы Морвель, Арсена, Мирона и Леи.Архив ответил.Золотой свет вспыхнул по стенам.Черная пелена разорвалась.Маги Карра отшатнулись. Один упал на колени, хватаясь за горло. Второй попытался бежать к двери, но свитки на полках выстрелили бумажными лентами и оплели его руки.Орен, глядя на это, сказал:— Надо же. Архив умеет быть полезным, если на него как следует рявкнуть древней кровью.Карр остался стоять.На его лице больше не было улыбки.— Вы пожалеете.— Я уже пожалел, — сказал Рейнар. — Пять лет назад. Сегодня я исправляю.— Исправляете? — Карр резко повернулся к Алиане. — Он исправляет? Вы слышите, госпожа Морвель? Мужчина, который поверил моей первой бумаге, теперь думает, что одно красивое признание в архиве вернет ему семью.Рейнар побледнел.Попал.Карр умел бить.Алиана посмотрела на него.— Нет.Рейнар замер.Карр улыбнулся.Алиана продолжила:— Он не вернет семью одним признанием. И двумя не вернет. И даже если сожжет все ваши документы, тоже не вернет. Но сейчас он стоит между вами и моими детьми. Поэтому сегодня я не буду тратить время на его вину. Сегодня я займусь вашей.Улыбка Карра исчезла.— Моя вина? Я защищал мир от возвращения того, что однажды почти уничтожило драконьи роды.— Детей?— Власти без контроля.— Вы хотели контролировать их сами.— Потому что кто-то должен.— Их мать должна.— Мать умрет. Матери смертны. Слабы. Непостоянны. История переживает их всех.— История, может, и переживает, — сказала Алиана. — А дети нет.Книга на столе вспыхнула.Четвертая строка стала ярче.Карр сделал шаг назад.Орен поднял белый клинок.— Советник Эдвин Карр, именем королевского надзора вы задержаны до выяснения обстоятельств фальсификации родового отречения, нападения на детей, использования запрещенного клятвенного инструмента и попытки уничтожения записей нижнего архива.Карр посмотрел на него почти с жалостью.— Вы правда думаете, что можете задержать меня здесь?Орен вздохнул.— Обычно после этой фразы начинается что-то неприятное.И началось.В дальнем конце архива распахнулись сразу три черных ящика.Из них поднялся не дым.Тени.Тонкие, драконьи, полуслепые, с пустыми глазницами. Они тянулись к книге, к свитку, к Алиане. Не живые существа. Обрывки старых клятв, превращенные в охрану.Рейнар выругался.— Клятвенные остатки.— Они опасны? — спросила Алиана.— Очень.Орен поправил клинок.— Обожаю простые ответы.Карр отступил в тень между полками.— Убейте мать. Детей не трогать.Тени рванулись.Рейнар встретил первую огнем.Орен — вторую белым клинком, который вдруг развернулся в длинную световую линию.Третья прошла между ними.Прямо к Алиане.Она схватила свиток отречения и прижала к груди.Тень раскрыла пасть.И в этот миг красный щит вспыхнул перед ней.Не Рейнара.Арсена.Издалека.Слабый, почти прозрачный, но узнаваемый.— Мама! — крикнул сын где-то наверху.Серебряная искра ударила в тень сбоку. Лея.Черно-белая нить обвила ее горло. Мирон.Тень дернулась, словно ее назвали ложью.Алиана, не думая, шагнула вперед и ударила по ней свитком.Смешно.Нелепо.Совершенно не по-геройски.Но свиток был в ее крови, в крови Рейнара и в преступной печати Илвы.И тень распалась.Орен застыл.— Я только что видел, как вы забили клятвенного остатка документом?— Он сам напросился.— Напомните мне никогда не спорить с вами по бумагам.Рейнар уничтожил вторую тень, но первая уже обвила его руку. Черные зубцы впились в кожу. Он дернулся, но не закричал.Алиана увидела, как тень тянется к его груди, к старому следу клятвы.— Рейнар!Он поднял глаза.И в них была не боль.Страх.Не за себя.— Уходи!— Нет.Она бросилась к нему.— Алиана, назад!— Хватит всем решать, где мне стоять!Она прижала окровавленную ладонь к черной тени на его руке.Тень взвизгнула.Вспыхнула.И рассыпалась пеплом.Рейнар смотрел на ее ладонь.— Твоя запись…— Потом.— Алиана…— Я сказала потом.Карр исчез.Конечно.Дверь архива была приоткрыта. Один из его магов остался связанным свитками, второй лежал без сознания. Сам советник ушел через узкий проход между полками, который раньше был стеной.Орен бросился туда, но остановился у края.— Плохо.— Что? — спросил Рейнар.— Он ушел в судебный ход. Ведет прямо к залу Совета.— Значит, туда.— Нет, — сказала Алиана.Оба посмотрели на нее.Она держала свиток отречения и открытую книгу с завершенной материнской записью. На ладони кровь уже стекала к запястью.— Сначала к детям.Рейнар хотел возразить.Не стал.— Да.Орен сунул белый клинок в ножны.— Я заберу магов и копии записей. Вам лучше идти быстро. Если Карр доберется до Совета первым, он перевернет все до того, как вы принесете свиток.Алиана подняла свиток.— У него есть моя кровь. Он уже не спрячется.— Вы очень верите в документы.— Нет. Я знаю, как сильно их боятся те, кто привык подделывать.Когда они вышли из архива, черная дверь закрылась за ними сама.На ней вспыхнула новая строка:«Материнская запись начата».Не завершена.Начата.Алиана остановилась.— Почему начата?Рейнар посмотрел на надпись.— Потому что имена детей еще не вписаны в родовую книгу.— Что нужно для завершения?Он молчал.— Рейнар.— Полный отказ рода от единоличного права. Не только мой. Внутренний Совет Моргрейвов должен признать, что дети принадлежат не роду, а себе под защитой матери.Алиана почти рассмеялась.— Ваши старшие родичи на это пойдут?— Нет.— Прекрасно.— Значит, заставим.Она посмотрела на него.В полумраке нижнего коридора, с ожогами на плече, кровью на руке и черными следами старой клятвы на шее, он выглядел совсем не как мужчина, который когда-то стоял в Белом зале и молчал.Но тот мужчина никуда не исчез.Он был здесь же.В памяти.В боли.Между ними.— Не «мы», — сказала Алиана.Рейнар тихо выдохнул.— Хорошо. Ты заставишь. Я помогу.Мирон бы одобрил.Наверное.Они поднимались быстро.На втором пролете сверху донесся детский плач.Алиана побежала.Рейнар за ней.У восточной галереи было слишком много людей. Воины Моргрейвов, свидетели из Лисса, слуги, Лирана, Ореновы помощники, которых Алиана раньше не видела. Посреди коридора стояла Берта с подсвечником в одной руке и сковородой в другой.У ее ног сидел связанный человек Совета.— Что случилось? — выдохнула Алиана.Берта повернулась.— А, вернулась. Хорошо. Тут один решил, что раз вы ушли, можно зайти к детям. Я решила, что нельзя.Связанный человек застонал.— Она ударила меня сковородой…— А надо было слушать с первого раза.Алиана едва не расплакалась от облегчения.Она вбежала в комнату.Трое детей сидели на полу в гостиной, окруженные подушками, одеялами, мисками с водой, травами и защитными знаками Лираны. Все трое бледные. Все живые.Лея бросилась первой.— Мам!Алиана упала на колени и поймала ее, потом Арсена, потом Мирона. Обняла всех сразу, так крепко, что Мирон пискнул:— Я раненый герой, меня нельзя мять.— Можно, — сказала Алиана.— Ладно, но недолго.Арсен уткнулся ей в плечо.Он дрожал.— Мы держали.— Знаю.— Он тянул имена.— Знаю.— Мы не дали.— Мой хороший.Рейнар остановился у двери.Не вошел.Лея увидела его через плечо Алианы.— У вас кровь.Он посмотрел на свою руку, будто только вспомнил.— Ничего.— Это ложь? — спросила она у Мирона.Мирон всхлипнул носом.— Нет. Для дракона, наверное, ничего. Для нормальных — много.Лея выбралась из объятий Алианы и подошла к Рейнару.Все замерли.Она не взяла его за руку. Просто посмотрела на ожог.— Вам больно?Он опустился на одно колено, чтобы не нависать над ней.— Терпимо.— Вы помогали маме?— Да.Лея оглянулась на Мирона.Тот поморщился:— Чисто.Дочь подумала и достала из кармана свой маленький мешочек с лавандой.Протянула Рейнару.— Это не лечит. Но мне помогает, когда страшно.Рейнар взял мешочек так осторожно, будто это была не сушеная трава, а корона.— Спасибо.Арсен смотрел на это с напряжением.Не злым.Сложным.Мирон тихо сказал:— Не плачьте.Рейнар вздрогнул.— Я не…— Собираетесь.Алиана закрыла глаза.Господи, сын.Рейнар отвернулся на миг.Когда снова посмотрел на детей, лицо уже было собрано. Почти.— Карр сбежал в зал Совета, — сказал он Алиане. — У нас мало времени.Она поднялась.В руках у нее был свиток отречения.— Тогда идем за ним.— Ты ранена.— У меня трое детей, которые только что держали свои имена через ползамка. Моя ладонь подождет.Лирана возмущенно сказала:— Не подождет.Берта добавила:— Сначала повязка. Потом геройство. Мы культурные люди.— Пять минут, — сказала Алиана.— Три, — ответил Рейнар.Она посмотрела на него.— Вы торгуетесь с моей лекаркой?— С твоей кровью.— Не привыкайте.— Не обещаю.Мирон тихо фыркнул.Арсен вдруг подошел к Рейнару.— Вы не забрали маму в архиве?Рейнар опустил взгляд.— Нет.— И не приказали ей уйти?— Пытался. Она не послушала.— Правильно.— Да.Арсен подумал.— Вы можете стоять снаружи, пока Лирана перевяжет маме руку.Это было не прощение.Не принятие.Даже не доверие.Но это уже было не «уходите».Рейнар понял.— Буду стоять.И вышел в коридор.Алиана посмотрела на сына.Арсен покраснел.— Что?— Ничего.— Он все равно чужой.— Я нич