е по очереди протянули ей руки. Это был их обычай перед выходом. Алиана коснулась каждого запястья, проверяя температуру, кожу, скрытые знаки. Потом поцеловала каждого в макушку.— Мы просто семья, которая идет на праздник, — сказала она.— Мы и есть семья, — тихо ответил Арсен.Алиана замерла на миг.— Да, мой хороший. Именно так.На улице пахло мокрым деревом, дымом и свежим хлебом. Лисс просыпался шумно: ставни хлопали, торговцы ругались, мальчишки тащили к площади бумажных драконов на палках, женщины в теплых платках несли корзины, из пекарни тянуло корицей. Над крышами висели гирлянды красных и золотых лент — в честь Первого огня, праздника, который в драконьих землях отмечали даже те, кто драконов видел только на монетах и гербах.Для обычных людей это был день ярмарки, сладостей, музыки и гаданий на свечном пламени.Для драконьих родов — день памяти о первом признании наследника.Для Алианы — день, когда лучше было бы запереть детей в погребе и молиться, чтобы никто не заметил, как у Леи серебрятся ресницы.Но Лея шла между братьями, крепко держа их за руки, и смотрела на мир такими сияющими глазами, что Алиана запретила себе жалеть о решении раньше времени.— Смотрите! — Лея подпрыгнула. — Птицы!Над площадью кружили стеклянные птицы. Мастер в синем жилете запускал их из раскрытого ящика: тонкие прозрачные фигурки взмывали вверх, ловили солнце и рассыпали по лицам людей разноцветные блики.Мирон остановился как вкопанный.— Они не настоящие, — сказал он с подозрением.— Конечно, не настоящие, — ответил мастер, услышав его. — Настоящие за три медяка не продаются.— А эти почему летают?— Маленький наговор на крыльях.— Покажите.Мастер засмеялся.— А ты не слишком мал, чтобы проверять чужую работу?Мирон посмотрел на него внимательно.— Вы говорите так, будто боитесь, что я найду ошибку.Улыбка мастера стала не такой уверенной.Алиана положила руку сыну на плечо.— Мирон.— Я вежливо.— Ты вежливо угрожаешь взрослому человеку.— Это лучше, чем невежливо.Мастер, к счастью, оказался не обидчивым. Он выбрал маленькую птицу из зеленоватого стекла и протянул Мирону.— Держи, проверяющий. Только не ломай. У нее характер хуже, чем у моей тещи.Мирон взял птицу обеими руками. Та дрогнула, расправила крылья и села ему на палец. На лице сына мелькнуло такое чистое изумление, что Алиана на секунду увидела в нем обычного ребенка.Не наследника без имени.Не мальчика, который слышит ложь.Просто сына, которому подарили чудо за три медяка.Она заплатила мастеру и отвернулась, чтобы никто не заметил, как дрогнули губы.— Мам, — тихо сказал Арсен рядом.— Что?Он смотрел не на птицу. На другой край площади.Там, возле лавки с тканями, стоял незнакомый мужчина в темно-сером дорожном плаще. Высокий, плечистый, с гладко выбритым лицом и слишком чистыми сапогами для человека, который якобы просто пришел на ярмарку. Он не покупал, не улыбался, не смотрел по сторонам.Он смотрел на Лею.Алиана почувствовала, как праздник вокруг сразу стал чужим.— Дети, ко мне, — сказала она спокойно.Мирон тут же сжал птицу в ладони.Лея послушно шагнула ближе, но не поняла почему.— Мам?— Мы идем за сухарями, — сказала Алиана. — Потом домой.— Но театр…— В другой раз.Лея открыла рот, но Арсен уже взял ее за руку.— Потом, — сказал он сестре. — Мама сказала.Дочь насупилась, но спорить не стала.Алиана повела их через толпу, не ускоряя шаг. Нельзя бежать. Бегут виноватые. Бегут те, кому есть что скрывать.У нее было что скрывать.Значит, бежать нельзя тем более.Серый плащ двинулся следом.Алиана свернула к ряду с пряностями. Запах перца, сушеной кожуры и копченых трав ударил в нос. Мирон тихо чихнул. Лея зажала нос ладошкой.— Мам, сухари в другой стороне.— Я знаю.— Нас кто-то смотрит? — шепнул Арсен.Не «кто-то преследует». Не «тот мужчина». Он спрашивал так, чтобы не напугать Лею.— Возможно.Мирон обернулся.— Не надо, — резко сказала Алиана.— Я просто посмотрю.— Именно это и не надо.— Но если он лжет…— Мирон.Сын сжал губы.Они почти дошли до узкого прохода между лавками, который вел к задним улицам, когда на площади раздался детский крик.Не испуганный. Восторженный.— Огненные змеи!Толпа качнулась в другую сторону.Алиана выругалась про себя.Каждый год на празднике выступали бродячие фокусники. Каждый год она надеялась, что именно в этот раз они уедут в другой город, сломают повозку, потеряют змей, женятся, утонут в собственном самодовольстве — что угодно.Не повезло.Над площадью вспыхнули длинные ленты пламени. Они взвились, скрутились в воздухе, изображая крылатых змей. Люди захлопали. Дети завизжали от восторга.Лея остановилась.Алиана сразу почувствовала перемену.Рука дочери стала горячей.— Лея, не смотри.— Они красивые, — прошептала девочка.— Лея, на меня.Но дочь уже смотрела на огонь.В серебристых глазах отражались пляшущие змеи. На виске, под волосами, проступила первая чешуйка. Потом вторая.Арсен развернулся, закрывая сестру от толпы.— Лея.— Я не буду, — сказала она испуганно. — Мам, я правда не буду.Но страх — худшая вещь для ее дара.Огонь фокусников взвился выше. Один из пылающих змеев сорвался с палки и пролетел над толпой слишком низко. Люди ахнули. Кто-то толкнул Алиану плечом. Мирон пошатнулся, стеклянная птица выпала у него из руки и разбилась на мостовой.Лея вскрикнула.Не из-за птицы.Из-за мужчины в сером плаще, который появился прямо перед ними.Теперь Алиана увидела на его воротнике маленький знак: черная чешуя в серебряном круге.Посланник Совета родов.— Простите, госпожа, — сказал он вежливо. — Ваши дети?Мирон побледнел.Арсен шагнул вперед.Алиана положила руку ему на плечо и заставила опустить подбородок. Не бросаться. Не сейчас.— Мои, — сказала она.Мужчина улыбнулся.— Интересная семья.— Обычная.— О, в Лиссе ничего обычного не бывает.Он перевел взгляд на Лею.— Особенно в праздник Первого огня.Дочь дрожала.Алиана чувствовала, как под пальцами на плече Арсена собирается жар. Мирон смотрел на посланника снизу вверх, и его губы медленно белели — значит, слышал ложь. Или готовую клятву. Или что-то хуже.— Мы спешим, — сказала Алиана. — Дайте пройти.— Конечно.Но он не отступил.За спиной Алианы хлопнули люди — фокусник запустил последнюю огненную змею. Та взмыла над площадью и рассыпалась золотыми искрами.Одна искра упала Лее на рукав.Обычный ребенок вскрикнул бы и стряхнул.Лея испугалась.И ее кровь ответила.Серебряное пламя вспыхнуло из-под ее ладоней.Не большое. Не опасное. Только тонкий светлый язык огня, который на миг обвил ее пальцы и поднялся вверх прозрачной спиралью.Но площадь замолчала.Такой тишины Алиана не слышала уже пять лет.Лея всхлипнула и спрятала руки за спину, будто могла вернуть огонь обратно.— Мам…Алиана мгновенно опустилась перед ней на колени, закрывая дочь собой.— Тихо. Дыши. Смотри на меня.— Я не хотела.— Я знаю.— Мам, я не хотела.— Знаю, родная.Арсен встал слева. Мирон справа. Оба слишком маленькие, чтобы защищать ее, и слишком упрямые, чтобы отойти.Посланник Совета больше не улыбался.Он смотрел на серебряные искры, тающие в воздухе над руками Леи. Смотрел жадно. Почти с восторгом.— Серебряное пламя памяти, — произнес он тихо.Алиана поднялась.— Вы ошиблись.— Нет. В таких вещах я не ошибаюсь.— Моя дочь испугалась фокуса. Только и всего.— Ваша дочь только что показала дар, который встречается исключительно в линиях древних драконьих родов.По толпе прошел шепот.Драконья кровь.Дети.Серебряное пламя.Алиана видела, как слова перескакивают с лица на лицо, как глаза становятся круглыми, как люди, которые еще вчера здоровались с ней у пекарни, теперь отступают на шаг.Страх заразителен.А чужие дети с опасным даром — удобный повод забыть всю доброту.— Ваше имя, госпожа? — спросил посланник.Алиана молчала.Мирон вдруг сказал:— Вы уже знаете.Посланник перевел взгляд на него.— Что?— Вы спросили, но уже знаете. Значит, вопрос ложный.Алиана сжала руку сына.Поздно.На лице мужчины появилась новая внимательность.— Любопытно.Арсен тихо зарычал.Не по-детски.Глубоко, хрипло, так, что ближайшая торговка вскрикнула и прижала к груди корзину.— Еще и огненный щит, — почти ласково сказал посланник. — Трое?Алиана почувствовала, как земля уходит из-под ног.Он понял.Не все. Но достаточно.Ее взгляд метнулся к проходу между лавками. Слишком далеко. Толпа сомкнулась. Люди уже не расходились, они смотрели. Ждали продолжения.С такими лицами когда-то смотрели на нее в Белом зале.Посланник достал из внутреннего кармана тонкую пластину черного металла. Провел большим пальцем по краю. На поверхности вспыхнул знак Совета.— Именем Совета родов я обязан сообщить о выявлении ребенка с незарегистрированным драконьим даром.— Не обязаны, — сказала Алиана.— Закон требует.— Закон много чего требует от женщин и удивительно мало от тех, кто его пишет.Его глаза сузились.— Вы говорите опасные вещи.— Я растила троих детей без родовой защиты пять лет. Ваше «опасно» меня уже не пугает.Но это была ложь.Пугало.Пугало так, что пальцы немели.Не за себя. За Лею, которая вцепилась в ее юбку. За Мирона, который сейчас обязательно скажет лишнее, если услышит очередную ложь. За Арсена, у которого под кожей уже собирался огонь, а на площади было слишком много сухих лент, дерева и людей.Посланник приложил пластину к губам.Алиана шагнула вперед.— Не смейте.Он усмехнулся.— Госпожа, вы не в положении приказывать.И произнес в металл:— Обнаружен носитель серебряного пламени. Девочка. Около пяти лет. Возможная связь с древней драконьей линией. При ней двое мальчиков с признаками дара. Мать скрывала детей в Лиссе под именем…Алиана ударила его по руке.Не магией. Не оружием. Просто ладонью, резко, точно, как когда-то выбивала у наглого клиента телефон, которым он снимал испуганную женщину у суда.Пластина вылетела и упала в грязь.Толпа ахнула.Посланник медленно повернул к ней лицо.— Вы только что напали на представителя Совета.— Нет, — сказала Мирон неожиданно громко. — Она помешала вам солгать.— Мирон, молчи.— Он сказал «мать скрывала». Это ложь. Ты нас спасала.Алиана закрыла глаза на долю секунды.Господи, сынок.Мужчина в сером плаще улыбнулся так, что стало холодно.— Дар истины.Мирон понял свою ошибку. Побледнел, но подбородок н