И в этот самый момент я вдруг осознала, что думаю о нем уже как о ком-то родном и близком, что я приняла и одобрила сам факт того, что мы связаны крепко и навсегда как муж и жена. Я думаю о нем как о муже! И это больше не вызывает во мне прежнего отторжения.

Неужели я разрешила себе подобные отношения без всяких ограничений и мук дурацкой совести?

Растерянно остановилась перед лестницей, и Тай, будто почувствовав, мягко обнял меня и настойчиво прижал к стене.

— Соскучился страшно, — признался он в мои губы, непривычно нежно и неторопливо покрывая их короткими легкими поцелуями. — Дай хоть немного тебя в объятиях подержать, а то снова сейчас растревожат, голову забьют разными страхами… А ты такая сладкая и нежная, когда не мечешься в своих мыслях и отпускаешь себя. Я просто поцелую еще раз, огонечек. Еще немного постоим тут… — лихорадочно шептал он, прижимая к себе все теснее и нащупывая шнуровку на моей спине.

Метка ярко запульсировала в такт биению моего сумасшедшего сердца. И коридор уже не казался таким темным. Густую темноту разгоняло золотистое сияние, но я не замечала этого. Мои глаза были закрыты, а тело ловило отголоски возбуждающе приятных ощущений от мужских горячих губ и его умелых сильных рук.

Простой поцелуй грозился перерасти во что-то гораздо большее и откровенное. Тай почти освободил мою грудь из корсета, жадно сжал полушария обеими руками и глухо застонал мне в рот.

— Ммм… Огнеглазка моя… с ума же схожу по тебе… Неужели не видишь? Как можно терпеть, когда ты так близко, когда отвечаешь и смотришь так…

Хлопнувшая дверь где-то у нас над головой развеяла этот сладкий дурман в одно мгновение. Тай моргнул и посмотрел на меня уже вполне осознанным взглядом. Я тоже медленно приходила в себя от этого неожиданного страстного безумия.

Он ведь не один с ума сошел. Я тоже ему отвечала и готова была продолжать… вместе с ним.

Прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего, и глаза василиска снова потемнели.

— Прости, Тания, — хрипло произнес он. — Не хотел тебя пугать. Понимаю, что нельзя так напирать, но не могу сдержаться. Как вижу тебя, так пелена какая-то падает, тянет зацеловать всю до беспамятства, залюбить, запытать в спальне…

Я встретила его серьезный, чуть виноватый взгляд.

— Я не испугалась. Это не то, чего можно бояться. Я ведь уже была замужем, Тай, в своем мире. До самой смерти, — грустно усмехнулась, вспоминая.

Воцарилась неловкая пауза. Я и сама не понимала зачем я упомянула об этом. Старалась ведь обходить эту неприятную тему.

— Ты не рассказывала подробно, но… Он тебя обижал? — руки василиска на моей талии потяжелели.

Я отвела намокшие вдруг резко глаза. Почему это всплыло именно сейчас?

— Он… был виновен в твоей смерти? — тихим мрачным голосом спросил Тайрик так, что у меня все волоски на загривке встали дыбом.

Я ожесточенно замотала головой. Слезы душили. Откуда они взялись? Почему сейчас?

— Нет, — выдавила из себя с трудом. — Он не был виновен. Просто мне была нужна помощь, а он… не помог, — совсем севшим голосом заокнчила я.

— Это одно и тоже, — на скулах василиска заходили желваки. — Почему ты раньше не говорила об этом?

— Зачем? — удивилась я. — Что бы это изменило?

— Многое, — мотнул головой он.

А потом вдруг порывисто прижал к себе крепко-крепко до скрипа почти. Вжал мою голову в свою каменную грудь.

— Я не оставлю тебя. Не брошу никогда, что бы там Зир не болтал про черных фениксов. Огнеглазка моя… Ничего не бойся, — с мрачной решимостью произнес он.

40. Воля императора

Наверх мы поднялись, когда у меня просохли глаза, и я немного успокоилась. Сделать это оказалось намного легче, чем я себе представляла.

После слов Тайрика вдруг что-то прорвалось внутри. Будто нарыв какой-то жуткий вскрыли и весь гной вытек, а рану наконец прочистили и наложили целебную мазь.

Огромное и мощное облегчение накатило. Словно я в чем-то ужасном призналась и получила оправдание. Так я себя ощущала.

И Тайрик, видя отклик в моих глазах, уже не отпускал из своих объятий. Шептал что-то ласковое в мою макушку и сцеловывал мои слезы с мокрых щек.

И уже не так страшно было подняться наверх и узнать о содержании послания императора…

Как же сильно я ошибалась.

— Император требует нашего возвращения в столицу, — хмуро говорит Киар, когда мы вчетвером собрались в его кабинете.

Пауза, во время которой воздух начинает потрескивать от скопившегося напряжения. Кажется, сама комната наэлектризована до предела.

— А еще он требует представить ему нашу истинную. Немедленно.

Я прирастаю к креслу. Тай, что стоит за моей спиной, до боли сжимает пальцы на моих плечах.

— Дурная шутка, Киар, — отрывисто замечает он.

— Я не шутил, — Киар переводит мрачный взгляд на меня. — Он все знает, — говорит он, и мое сердце, кувыркаясь, летит куда-то вниз.

— Погоди, — обрывает он вскинувшегося младшего брата. — Сначала все выслушают меня.