Свидетельств против Олега оказалось достаточно. Та пара, что была у них в гостях в тот проклятый вечер, в итоге дала показания. Отозвала свои прежние, данные под давлением Теплова. Они рассказали в суде про крики, ругань и угрозы, которые слышали с первого этажа.

Сейчас Теплов ожидает суда. Брак расторгнут. Мы заключили с кузеном соглашение: я не поднимаю историю с подкупом и запугиванием моей бывшей Адель, а он навсегда отказывается от родительских прав на Нику и не выдвигает претензий о разглашении врачебной тайны клинике Богданова.

— Не замёрзла? — спрашиваю я, нащупывая Милину руку.

Её пальцы холодные. Я прижимаю её ладонь к своему бедру, грею.

— Нет, всё хорошо. — Она прижимается к моему плечу. — Куда мы едем? Ты весь такой загадочный сегодня.

— Сюрприз, — уклончиво отвечаю я, поднося её пальцы к губам. — Отодвинь сиденье и подремли.

С тех пор как мы стали жить втроём, я полюбил свою квартиру. В ней появилось множество женских и детских вещей, новых запахов и звуков. Исчезли острые углы и всё, что могло представлять опасность для активно ползающего, любопытного ребёнка. Я по утрам с большим трудом заставляю себя выходить за порог и, как никогда раньше, спешу домой.

Милена безмятежно спит все оставшееся время пути.

Сворачиваю на широкую грунтовую дорогу. Километров через пять сквозь листву начинают мелькать огни деревушки, где выросла Мила. Был здесь не один раз уже, тайком от родни. Милена и не подозревает, что её ждёт.

Я останавливаю машину возле знакомых ворот. Высокого добротного забора раньше тут не было — его соорудили на прошлой неделе, когда очищали и облагораживали участок.

Мила просыпается, по-кошачьи потягиваясь. Осматривает пейзаж за окном и охает, прижимая ладошки к губам.

— Это моя деревня?! — Её голос чуть хриплый от сна.

— Угу.

Накрываю её прохладную руку своей, сжимаю. А у неё мурашки по коже бегут, так она взволнована.

— Сколько же я здесь не была…

Милена показывает на одинокий фонарь.

— Бабушка по вечерам его всегда зажигала... — шепчет, прижимая руку к груди.

Глушу двигатель и открываю тихонько дверь, обхожу машину. Непривычно тихо. Пусть Ника поспит ещё немного в своём кресле. Мы пока тут всё посмотрим.

— Мы приехали в гости? Так поздно? — выдыхает она и выбирается из салона, держась за мою руку.

— Не совсем. Нравится сюрприз?

Глубоко, с заметным наслаждением вдыхает прохладный воздух.

— Ну да. Ощущения как в детстве почему-то, — голос срывается, глаза начинают поблёскивать. — Новые владельцы поставили забор.

Вот только плакать не надо!

— Здесь никого нет, можем зайти.

Мила оглядывается недоверчиво, но толкает калитку и крадучись заходит во двор.

— Не думала, что ещё когда-нибудь сюда вернусь.

Она поднимает взгляд на дом, и слезы наконец переполняют её глаза, катятся по щекам.

Поднимаю потайной рычаг, и пространство вокруг нас вспыхивает гирляндами жёлтых огоньков. Очень красиво.

Мила зажмуривается, будто боится, что видение исчезнет.

— Алекс, что мы здесь делаем? — шепчет она, открывая глаза. — Где хозяева?

Беру её за руку, веду по каменной дорожке к крыльцу.

— Ещё минуту, малыш, и ты всё поймёшь.

Она бросает на меня короткий взгляд, прежде чем переступить порог. Щёлкает выключателем, и по прихожей разливается мягкий свет. Входим.

Очевидно, что вернуть ей этот дом — для меня не такая уж сложная задача. Но она ни разу об этом не попросила.

Мы часто делились воспоминаниями о детстве, юности. Я много слышал об этом месте, о людях, которые живут по соседству. И как-то сразу захотел, чтобы и Ника смогла бывать тут.

Мила оговорилась как-то, что все вещи пришлось отправить на арендованный склад. Теплов не желал хоть что-нибудь привести в свою квартиру.

Ключ от него нашёлся без труда. И теперь я с восторгом наблюдаю за Миленой. Она видит дорогие сердцу вещи и всхлипывает от переизбытка чувств. Такая сентиментальная, моя девочка.

Решаю оставить её ненадолго одну и проведать дочку. Она тихо спит. Можно пока перенести сумки.

По моему плану мы здесь должны остаться на ночь или на две. Я с ассистентом ещё вчера отправил сюда малышовые вещи и посуду, так что проблем с внезапным отпуском возникнуть не должно.

Мила совершенно счастлива. Угодил.

— Алекс, это просто невероятно! — восклицает она, выбегая мне навстречу. — Здесь вообще всё!

— Расставишь по местам.

Она внезапно замирает, боясь поверить.

— Я же правильно поняла? Он теперь наш?

— Он теперь твой.

Она бросается мне на шею и виснет, поджав ноги. Только что не визжит!

— Поверить не могу…

— И несколько гектаров земли вон там… — Я указываю рукой в сторону, где располагался раньше небольшой огород.

— Ого!

— На случай, если нам захочется построить здесь ещё что-нибудь.

Мы переносим малышку и показываем ей дом. Она с любопытством озирается, сидя у меня на руках.