Внутри словно распахнулся темный колодец. Все, что она держала с вечера развода, рвануло наружу: страх быть выгнанной, страх потерять детей, страх снова поверить Рейнару, страх сгореть в печати, страх увидеть в себе только удобный инструмент чужих планов, страх узнать, что отец продал ее без остатка.

Дом взял.

Не все.

Достаточно.

Белый огонь в камине поднялся стеной. Серебряные линии на полу почернели одна за другой. Лента на Мире ослабла.

Рейнар оказался рядом с окном раньше, чем Элиана успела вдохнуть. Не огнем, не приказом — телом. Он схватил Миру и оттащил от открытой створки, закрывая ее собой от ветра. Девочка обмякла у него на руках.

— Мира!

Теон вырвался у Магды и бросился к сестре.

Элиана попыталась встать, но ноги не послушались.

Она бы упала, если бы Ориан не подхватил ее под локоть с неожиданной силой.

— Осторожнее, миледи. Юрист, несущий хозяйку, — зрелище юридически сложное.

— Отпустите, — выдохнула она.

— С радостью, как только пол перестанет пытаться вас забрать.

Рейнар опустился на колени, держа Миру. Девочка закашлялась, потом вскрикнула и вцепилась в его камзол.

— Я не хотела! Я не хотела открывать!

— Знаю, — сказал он.

Голос у него был сорван.

— Я знаю.

Теон обнял сестру сбоку и плакал так зло, будто пытался победить слезы силой.

— Я говорил! Я говорил, что белая лента плохая!

Магда подбежала, разрезала остатки ленты на Мире маленьким ножом. Белая ткань упала на пол и зашипела, превращаясь в серый пепел.

Леди Эстара подняла пепел на кончик серебряной шпильки.

— Морренская работа.

Лорд Каидан, стоявший у двери, выругался.

— При детях, — машинально сказала Магда.

— После такого им уже можно знать слова полезнее алфавита, — отрезал он.

Ориан, все еще удерживая Элиану, посмотрел на архиписаря, который стоял бледный, с пером в дрожащей руке.

— Надеюсь, вы записали. Особенно часть, где леди Арвендор спасла наследницу от зеркального воздействия, а не вызвала его.

Архиписарь сглотнул.

— Да.

Элиана наконец выпрямилась.

Комната качнулась, но устояла.

Рейнар поднял голову.

Их взгляды встретились.

В его глазах было слишком много: ужас, благодарность, вина, ярость, такая нежность, которой он не имел права пользоваться, и невыносимое понимание, что Элиана только что отдала дому часть собственного страха, чтобы вытянуть Миру из чужого.

— Ты ранена, — сказал он.

— Нет.

Магда рявкнула:

— Да!

Элиана поморщилась.

— Не физически.

— А это, значит, мелочь? — старая ключница была бледной от злости. — Еще раз отдашь дому страх без подготовки, и он начнет брать больше, чем просишь.

Рейнар осторожно передал Миру Лине, которая села с девочкой на диван, и поднялся.

— Что это значит?

Магда посмотрела на него сурово.

— Это значит, что хозяйки не из железа. Дом питается правдой, памятью, страхом, клятвами. Если отдавать ему себя кусками, он привыкнет.

Элиана сказала тихо:

— Я сделала то, что было нужно.

— Все мертвые на портретах начинали с этой фразы.

В комнате стало тихо.

Элиана не нашла, что ответить.

Потому что Магда была права.

Именно это пугало сильнее всего: каждый шаг к силе в Черном Крыле имел цену. Каждая спасенная дверь могла однажды потребовать ее кровь, память или жизнь.

Рейнар подошел к ней.

На этот раз не коснулся.

— Скажи, что тебе нужно.

Она почти усмехнулась.

Он спросил.

Поздно, трудно, но спросил.

— Вода. И чтобы совет видел пепел ленты.

— Будет.

— И чтобы Селесту не подпускали к детям.

— Больше никогда без нас.

— Не «без нас». Вообще.

Рейнар замолчал.

Она видела борьбу в нем. Не за Селесту — уже нет. За порядок, договоры, союз с Морренами, последствия открытого обвинения. Но потом он посмотрел на Миру, которая дрожала в руках Лины.

И борьба закончилась.

— Вообще, — сказал он.

Леди Эстара тихо произнесла:

— Это решение должно быть объявлено совету.

— Сейчас и объявим, — сказал лорд Каидан. — Заодно посмотрим, как леди Моррен объяснит ленту.

— Она скажет, что это я, — сказала Элиана.

Ориан кивнул.

— Попытается. Но теперь у нас есть свидетели из других домов, пепел, следы зеркального круга и ребенок, который видел сон до нападения.

Магда добавила:

— И дом, который в этот раз может не ограничиться надписями.

Словно подтверждая, в стене рядом со шкатулкой проступила новая надпись.

НЕ ЕЕ СТРАХОМ.

Элиана смотрела на эти слова и думала о том, как точна бывает древняя магия, когда люди слишком долго врут.

Не ее страхом.

Значит, дом тоже понял.

Мира не открывала дверь по своей воле.