— Нет, госпожа. Просто после того, как дом назвал леди Моррен чужой, я решила, что страшнее уже было. Возможно, это ошибка, но пока она придает бодрости.

— Не отходи далеко.

— И не собиралась.

Они вышли из кабинета.

Запах цветов усиливался с каждым шагом. Дом пытался бороться с ним по-своему: открывал окна в коридорах, гнал по камням морской воздух, зажигал в нишах свечи с горькими травами. Но белая сладость все равно ползла по западному крылу, цеплялась за гобелены, за дверные ручки, за дыхание.

Элиана шла быстро.

Слуги, попадавшиеся навстречу, кланялись и торопливо отходили к стенам. Кто-то смотрел на нее с надеждой, кто-то с откровенным страхом. За одно утро она перестала быть тихой женой, которую жалеют, и стала женщиной, за которой наблюдают, ожидая решения.

Это оказалось тяжелее презрения.

Презрение можно было переждать. Надежду — нет. Надежда требовала ответа.

У входа в галерею хозяйки стоял Дарен.

Перед ним — две корзины цветов на полу и трое слуг из гостевого крыла. Один держал белые лилии так, будто мечтал бросить их в ближайший камин, но не решался.

Дарен повернулся к Элиане с явным облегчением.

— Миледи.

— Что происходит?

Слуги тут же опустили глаза.

Дарен сказал:

— Леди Моррен распорядилась украсить галерею и подготовить покои хозяйки к осмотру. Я сказал, что без вашего разрешения никто не войдет.

Из галереи донесся голос Селесты:

— И тем самым превысил свои полномочия.

Она вышла из-за арки.

Сегодня на ней было платье цвета слоновой кости с тонкой золотой вышивкой по лифу. Волосы собраны мягко, у виска — жемчужная заколка. В руках — маленькие ножницы для цветов, будто она занималась невинным украшением дома, а не пыталась войти туда, куда ее не пускали.

Позади нее стоял Моргарт.

Элиана даже не удивилась.

— Леди Моррен, — сказала она. — Кажется, утром вам объяснили условия.

Селеста улыбнулась.

— Утром было много эмоций. Я решила, что дому не повредит немного света и свежести.

— Белые лилии не свежесть. Они похоронный запах в дорогой вазе.

Один из слуг закашлялся.

Селеста посмотрела на него, и тот сразу опустил голову.

Моргарт шагнул вперед.

— Леди Арвендор, ваше поведение становится все более неподобающим. Никто не пытается отнять у вас то, что вам принадлежит.

Элиана медленно повернула к нему лицо.

— Вы правда хотите начать с этой фразы? После вчерашнего развода, скрытого договора и цветов у моих комнат?

— Не ваших, — сказал Моргарт тихо.

Воздух стал холоднее.

Лина за спиной Элианы замерла.

Селеста не вмешалась. Только едва заметно подняла подбородок.

Моргарт продолжил:

— Эти покои принадлежат Черному Крылу. Роду Арвендоров. Жена главы занимает их временно, пока исполняет обязанности хозяйки. Ваш статус спорен.

— Дом написал обратное на стене.

— Дом не мыслит как человек. Его реакция могла быть вызвана остаточной магией вашей крови. Временным всплеском. Ошибкой.

Слово «ошибка» снова легло рядом с ней, как холодный нож.

Наш брак был ошибкой.

Дом ошибается.

Все, что касалось Элианы, они с удивительным упорством называли ошибкой.

Она сжала ключи.

Черный ключ нагрелся.

— Если мой статус спорен, обратитесь к Ориану Талю, — сказала она. — У него есть выписка договора с печатью дома.

Моргарт улыбнулся.

— Юристы любят бумаги. Родовые дома старше бумаги.

— Тогда спросите дом.

Селеста сделала шаг вперед.

— Именно это мы и хотим сделать. Если Черное Крыло действительно выбрало вас, оно не станет возражать против моего присутствия в галерее. Разве настоящая хозяйка боится, что другая женщина посмотрит на комнаты?

Вот он. Мягкий удар.

Если Элиана запретит — она ревнивая, мелочная, испуганная. Если разрешит — Селеста войдет в пространство, которое дом только начал ей возвращать. При свидетелях. С цветами. С Моргартом за спиной. И потом скажет: видите, дом меня впустил.

Элиана посмотрела на белые лилии.

И вдруг поняла: это не просто цветы.

Слишком сильный запах. Слишком ровный цвет. Слишком гладкие лепестки. На стеблях не было ни одной царапины, ни одного темного пятна. Они выглядели не живыми, а отраженными.

Зеркальная магия.

Не грубая, не явная. Тонкая. Вплетенная в красоту.

— Лина, — тихо сказала Элиана, — не трогай цветы.

Девушка сразу отступила на полшага.

Селеста заметила.

— Вы теперь боитесь букетов?

— После подарков детям я стала осторожнее.

— Неужели вы намерены обвинить меня еще и в том, что цветы слишком белые?