Печать на нём была настоящей. Я видела королевские печати всего пару раз в жизни, но эту узнала бы даже по слухам: золотой грифон над раскрытой ладонью. Бумага плотная, дорогая. Чернила свежие. Значит, всё готовили не неделю назад.

Быстро.

Слишком быстро.

Даррен действительно ждал повода.

Эдрик начал читать, и с каждым словом комната становилась теснее.

— “Королевский совет по делам магических родов уведомляет лорда Рейнара Вейр-Арденна, хранителя Изумрудного кряжа, о принятии временного прошения лорда Даррена Сореля, ближайшего кровного родственника покойной леди Элианы Сорель, первой супруги вышеуказанного лорда Вейр-Арденна…”

Первой супруги.

Слово вошло в комнату так, будто Даррен сам поставил его между мной и Рейнаром.

Я не опустила глаз.

— “…о проверке законности второго брачного союза с леди Лиарой Ортен, заключённого в условиях изменения первоначального брачного договора…”

Изменения.

Не подмены. Не долга. Не того, что меня привезли вместо сбежавшей сестры.

Бумага умела быть вежливой там, где жизнь была грязной.

— “…а также о проверке обстоятельств самовольного пробуждения хозяйственной и родовой магии замка Грейнхольм, возможного воздействия на Изумрудное Сердце и угрозы стабильности защитных контуров кряжа.”

Эдрик сглотнул.

Продолжил тише:

— “До прибытия полного состава комиссии совет вправе потребовать временного ограничения влияния леди Лиары Ортен на родовую магию Грейнхольма, включая, но не ограничиваясь, удаление из центральных хозяйских покоев, запрет на участие в обрядах очага, доступ к Сердцу и общение с несовершеннолетним наследником Тави Вейр-Арденном без свидетелей.”

Марта выдохнула сквозь зубы:

— Ах ты ж поганый пирожок.

Даррен сделал вид, что не услышал.

Я почувствовала, как рядом изменился Рейнар.

Не движение. Не звук.

Воздух.

Дракон под его кожей открыл глаза.

— Продолжайте, — сказал он.

Эдрик явно предпочёл бы не продолжать.

Но бумага есть бумага.

— “В случае сопротивления лорда Вейр-Арденна или леди Лиары Ортен предварительным мерам совет вправе рассмотреть прошение о временной передаче опеки над несовершеннолетним Тави Вейр-Арденном и надзорной опеки над Изумрудным Сердцем нейтральному родственному дому до завершения расследования.”

— Нейтральному, — произнесла Асмера.

Её голос был негромким, но по комнате словно хлестнула трость.

Даррен повернулся к ней.

— Леди Асмера, я понимаю, как болезненно это звучит для вашей семьи.

— Ты никогда не понимал, что такое семья, мальчик. Ты понимаешь только родословные, печати и удобные смерти.

Посыльный Эдрик побледнел.

Даррен вздохнул.

— Ваша ненависть ко мне простительна.

— Моя ненависть к тебе ещё даже не начиналась.

Орин тихо сказал:

— Леди Асмера…

— Не мешай, капитан. Я старая, но ещё помню, как словами бьют по зубам.

Рейнар всё ещё смотрел на Эдрика.

— Совет требует передать мою жену под надзор?

Эдрик замялся.

— Формально, милорд, речь идёт не о передаче, а об ограничении влияния до выяснения…

— Мою жену.

Юноша закрыл рот.

Даррен мягко вмешался:

— Именно в этом и вопрос, Рейнар. Я никоим образом не желаю оскорбить леди Лиару. Напротив, я опасаюсь, что она сама стала жертвой обстоятельств. Её привезли в Грейнхольм вместо сестры. Брак заключён под давлением долга. Сердце, очевидно, нестабильно. Леди получила метку без законного обряда. Она могла не понимать, какую силу пробуждает.

Он повернулся ко мне.

— Я прошу защитить вас, леди Лиара.

Я посмотрела на него и вдруг поняла: он действительно наслаждается.

Не грубо. Не явно. Но наслаждается каждой ниточкой этой паутины. Он не пытался утащить меня силой. Нет. Он хотел заставить Рейнара либо подчиниться, либо сорваться. А меня — выглядеть испуганной женщиной, которую нужно забрать из дома, где она якобы слишком слаба, чтобы понимать.

Такой красивый ход.

Жаль, что он не знал Марту.

— Защитить? — переспросила она.

Даррен медленно перевёл взгляд на кухарку.

— Госпожа Марта, это дело родов и королевского совета.

— А яд в солонке был делом приправ?

В комнате стало тихо.

Эдрик резко посмотрел на Даррена.

— Яд?

Даррен даже бровью не повёл.

— К сожалению, во время праздника леди Лиаре стало плохо. Но, насколько я понимаю, причины ещё не установлены.

— Установлены, — сказал Орин. — В солонке была вытяжка из изумрудного пепла.

Эдрик побледнел ещё сильнее.

— Это серьёзное обвинение.

— Это не обвинение, — ответил капитан. — Это факт.

Даррен сочувственно покачал головой.

— И, конечно, вы уже нашли виновного? Или в Грейнхольме теперь любое несчастье будут связывать с моим именем, потому что так удобнее новой хозяйке?

Новой хозяйке.