Хотя с чего это выкручиваться Роланд будет? Он к моему хозяйству отношения не имеет. Или все это достанется ему, как мужу?

Отложила ложку и задумалась. А ведь меня убить пытались. Трижды.

— Александра? Что тебя тревожит? — мое молчание и задумчивый вид не укрылись от супруга.

— Скажи, а если меня убьют, то кому все это достанется? — я обвела глазами помещение.

— Я так полагаю, что твоему отцу или мне, как супругу. Зависит от того, дала ты какие-то распоряжения на этот счет или нет, — ответил Роланд.

— А если признают сумасшедшей?

Он задумался.

— Если вдруг ты окажешься не в состоянии сама вести дела, то управление твоими активами перейдет мне.

Ага, то есть, если кто-то заинтересован в моем замечательном шираре, горюч-камне и всем остальном, потенциально еще не разведанном, то ему выгоднее меня в лечебницу упрятать. Потом в постель к Роланду пробраться и тихой сапой все к рукам прибрать. Понятно, про кого я сейчас думаю, да? Но какого фига тогда на меня с ножом нападать?

— И зачем тогда меня убивать? — спросила я вслух.

— Убивать? — переспросил Роланд.

— Да ладно, будто ты еще не понял. Сначала в твоем доме экономка пыталась меня отравить. Потом карета упала в пропасть. И сейчас нож. Но между последними двумя эпизодами Селиана хотела упрятать меня в дурдом. Поэтому хочу понять — почему?

Роланд покачал головой.

— Селиана не могла не понимать, что у нас с ней ничего не может быть. Мы слишком разные.

Фыркнула мысленно. Если кто-то тут слишком разный, то это мы с ним. Начиная с миров, мировоззрения и воспитания. Да и той Сашей, которую он знал, мне никогда не стать. Не потому что не могу. Не хочу. Я такая, какая есть — лезу в шахты, монтирую краны и общаюсь одинаково что с гномами, что с эльфами.

— Давай просто предположим, что, как она и хотела, я умерла. Если бы это случилось до отъезда сюда, то рудники остались бы тебе, верно? И ты бы не знал, представляют они ценность или нет. Мог бы продать их или, скажем, откупиться ими.

— Вполне, — согласился Роланд. — Ты думаешь, что дело в рудниках?

— Не знаю. Если смотреть дальше, то по дороге меня все равно пытались убить, хотя рудники ты мне уже вернул. И это непонятно.

— Не все документы были готовы к тому времени, так что при желании передачу можно было отменить, — заметил Роланд.

— А потом экономка попыталась упрятать меня в лечебницу. Тогда управление рудниками вернулось бы к тебе. Это логично. Но моя смерть сейчас сделает преемником отца. И это то, что выбивается из схемы, при которой рудниками хотела завладеть Селиана, — вздохнула я. — Вот я и не понимаю, зачем она хотела убить меня.

— Может, на нее что-то повлияло? Ментальное внушение?

— Ты думаешь, против меня играет старик Волдемар? Зачем это ему? Но ты прав, кто-то за всем этим стоит — письмами, подменами отчетов, проблемами со связью и покушениями. Экономике это просто было бы не под силу. Ты, кстати, что-то узнал?

Ответить Роланд не успел, на все поместье взывала сирена. Охренеть, у нас есть сирена?!!!!

***

— Вот, госпожа Александра, мы нарушительницу задержали, — бодро отрапортовали мне мужички, которых по дороге на рудники я наняла в личную гвардию. — Пыталась границу охраняемой территории пересечь.

Я с любопытством уставилась на Селиану. Она стояла, как всегда, расправив плечи и задрав нос, но только руки ее были связаны.

— Ну с этой всё понятно, а откуда сирена-то взялась?

— У тебя же здесь каторжане работают, Александра, — пояснил мне Роланд. — Я наложил оповещение на случай, если они захотят территорию покинуть. Их магия всё равно не выпустит, но стоит знать, что попытка побега была предпринята.

— Я не заключённая! — взвизгнула Селиана. — Вы не имеете права меня задерживать!

— Иди, — согласилась я. — Никто тебя не задерживает.

— Со связанными руками? — бывшая экономка явно мне не поверила и перевела взгляд на Роланда. Тот кивнул:

— Развяжите.

Мужички насупились и, явно не испытывая от этого радости, принялись развязывать Селиану, а она всё переводила взгляд с меня на Роланда.

В том, что она не сможет уйти, я не сомневалась. Когда взвыла сирена, мы с Роландом сели на коней и помчались в сторону усадьбы отца. И по дороге встретили дозорных, ведущих под руки связанную экономку. Я обошла её по кругу, пытаясь понять, что она вообще забыла здесь. Конь её пасся неподалеку, а сама она выглядела помятой и всклокоченной, и к тому же морщилась, когда опиралась на ногу, будто ушиблась или упала.