Но самое главное — на её связанных за спиной запястьях горел знак колючей проволоки. Тот самый, что на миг вспыхнул при её появлении. И ведь я её честно предупреждала, что уйти отсюда сможет не каждый. Правда, я тогда не знала, что магия сочтет Селиану заключенной.

Однако, когда ее развязали, экономка никуда не пошла.

— Роланд, — она посмотрела на него с мольбой. — Неужели ты позволишь этой сумасшедшей обращаться со мной как с преступницей? Я столько времени заботилась о твоем доме, о тебе… Я заслужила хотя бы каплю уважения!

Роланд молчал. Селиана перевела взгляд на меня, и в нем снова загорелась ненависть.

— Ты специально всё это подстроила, да? Чтобы все подумали, что я преступница, которая пыталась бежать? — она со злостью терла запястья, освобожденные от веревок, и не замечала клейма.

Знак колючей проволоки дернулся, будто живой, и погас. Но я-то знала, что он там, стоит на страже.

— Селиана, — голос Роланда был ровным, почти безразличным. — А что ты здесь делала? Куда направлялась?

Вот и у меня тот же вопрос: что делала эта змея на дороге к усадьбе моего отца?

— Я просто гуляла! — уверенно заявила она. — Что, нельзя погулять?

— Селиана, ты под подозрением в нападении на мою жену и ты ранила эльфа. Прогулки в столь отдаленном месте не в твоих интересах, — сказал Роланд. — Возвращайся в поместье. С этой минуты ты под домашним арестом, и тебе запрещено покидать комнату.

— Ты не посмеешь, — Селиана казалась искренне удивлённой такому решению.

— Уведите и проследите, чтобы госпожа Вэйл ни при каких обстоятельствах не покидала своих покоев, пока в её отношении не будет установлена степень виновности, — приказал Роланд, после чего развернулся ко мне: — Может, съездим проверим, как там парни? Раз уж всё равно оказались здесь.

— А давай, — согласилась я. — Всё равно в поместье не хочется: там не Альбрехт, так Толендорф донимать будут.

— Потерпи немного, я уже вызвал из столицы дознавателей. У них есть полномочия на расследование. Если ты позволишь, конечно, — сказал Роланд, подводя ко мне лошадь и помогая взобраться в седло.

— Позволю, куда денусь. Самой надоело, что не понимаю, чего им всем от меня надо. То есть я думаю, что рудники, но не покидает ощущение, что это лишь верхушка айсберга.

— Ты стала очень проницательной, Александра, — милорд вскочил на лошадь. — Порой я не узнаю тебя.

Я поколебалась секунду. И решилась. Как я уже говорила: помирать, так с музыкой.

— Я не Александра.

***

Я замерла, ожидая чего-то страшного. Не знаю, грома среди ясного дня или того, что Роланд дёрнется, отвернётся или тут же велит арестовать меня.

— Я предполагал нечто подобное, — вместо этого спокойно сказал он. — И если ты переживаешь, что я тут же пойду всем рассказывать, что на месте моей жены кто-то другой, то ты ошибаешься.

Да ему, похоже, вообще плевать, что с бедной Сашей случилось! Была и была, а нету — и не надо.

— Знаешь, я не хочу никуда ехать. Дома дел много. Да и чувствую я себя не очень. Подожду, пожалуй, решения комиссии дома. Вдруг они меня признают невменяемой, — сказала я.

«И отправят в лечебницу», — добавила мысленно. И тогда всё достанется милорду Рейвенкрофту.

Ну уж нет, надо придумать, как сделать, чтобы всё отцу осталось. Или эльфам. Да хоть кому, только не этому чурбану!

— Я слышал, эльф зовёт тебя Сашей, — заметил между тем мужчина. — Это твоё настоящее имя?

— Это один из вариантов имени Александра в моём мире, — сказала я. И добавила: — Не для всех, только для близких.

— Ты хочешь сказать, что считаешь эльфа близким, а меня — нет, — понял Роланд, он подхватил мою лошадь под уздцы, а свою направил в сторону усадьбы.

— Совершенно верно, — не стала я отрицать очевидного.

— Объяснишь? — спросил он, уверенно правя лошадей в сторону усадьбы отца.

— Твою жену отравили, и ты ничего не сделал, чтобы защитить её. Не выслушал, не встал на её сторону. Просто выставил из дому. Сослал. Даже если бы она выжила в первый раз, то её добили бы по дороге. Я никогда не смогу понять и принять этого. Ты отвратительный муж, и я жду, что меня признают ответственной за свои поступки, чтобы тут же подать на развод, — призналась я.

— А если я не дам тебе развода? — спросил он.

— Значит, я заведу любовника и буду жить с ним как с гражданским мужем. Это моя земля, и я не потерплю рядом такого, как ты.

— Такого, как я? Это какого?

— Роланд, ты имел все возможности, чтобы не дать жену в обиду, защитить её — власть, сила, положение. Но тебе было просто плевать на то, что она чувствует, что думает, чем живёт.

— Ты так хорошо знаешь её?

— Нет, но я умею наблюдать. Этого достаточно, чтобы сделать выводы, — резко ответила я. — Останови лошадь, я не хочу с тобой никуда ехать.