— Это комплимент.

— Это... почти комплимент, — согласилась Ванесса. — По-инквизиторски. С оговоркой про статус.

— Для человека, который двадцать лет никому не делал комплиментов, это прорыв, — заметила Грета. — Ты должна гордиться.

Ванесса не ответила. Она думала о предстоящем обеде. Императорский дворец, аристократы, лорды и леди, которые будут смотреть на неё — бывшую сваху из «Последнего шанса», жену по принуждению, выскочку без рода и титула. Смотреть, оценивать и осуждать. И скорее всего, насмехаться.

Она вдруг поняла, что боится.

Не Дамиана. Не его ауры и его гнева. А этих людей — холодных, надменных, которые одним взглядом могут превратить её в ничтожество.

— Грета, — тихо сказала она, — я нервничаю.

— Я знаю, — ответила гаргулья. — У тебя лицо как у мыши перед кошачьей свадьбой.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Портниха прибыла в полдень. Мадам Корнелия оказалась... внушительной. Высокая, статная женщина лет шестидесяти, с копной седых волос, уложенных в сложную причёску, и взглядом, который оценивал фигуру Ванессы с точностью артиллерийского прицела. С ней прибыли две помощницы — молоденькие девушки с рулонами тканей в руках.

— Госпожа Мортегар, — произнесла мадам Корнелия, оглядывая Ванессу с ног до головы. — Так-так. Рыжая, конопатая, рост — средний. Талия — есть, бёдра — присутствуют. — Она обошла Ванессу по кругу, точно генерал, оценивающий поле боя. — Работаем с тем, что есть. Цвета: никакого чёрного. Чёрное вас убьёт. Никакого серого — серое вас сольёт со стенами. Изумрудный, глубокий изумрудный, с золотой нитью.

— Изумрудный? — переспросила Ванесса.

— Да, под цвет ваших глаз. — Мадам Корнелия прищурилась. — У вас серые глаза, но с зелёным отливом. Изумрудный это подчеркнёт. А конопушки... конопушки мы не трогаем. Это изюминка.

— Изюминка? — Ванесса удивлённо моргнула. — Мне всегда говорили, что конопушки — это недостаток.

— Вам говорили дураки, — отрезала мадам Корнелия. — Конопушки — это характер. У вас есть характер. Мы его покажем.

Следующие четыре часа Ванессу крутили, вертели, мерили, закалывали булавками и обматывали тканями. Она стояла на табурете посреди гостиной, точно манекен, и терпела. Грета наблюдала за процессом с живейшим интересом — гаргулья обожала моду, хотя сама носила исключительно каменную кожу.

— Изумрудный, — комментировала Грета. — С золотом. Смело. Ты будешь выглядеть как дорогая занавеска.

— Спасибо, — процедила Ванесса.

— Это комплимент. Занавески — это красиво.

К вечеру платье было готово. Мадам Корнелия и её помощницы совершили чудо: из отрезов ткани, булавок и ниток они создали наряд, который... преобразил Ванессу. Изумрудный шёлк струился до пола, подчёркивая талию и мягко расширяясь книзу. Золотая вышивка по лифу — тонкая, изящная, без крикливости. Небольшой вырез, открывающий шею. Рукава — длинные, облегающие, с золотыми пуговками на манжетах.

И туфли. Мадам Корнелия каким-то образом раздобыла изящные туфли — изумрудный бархат, золотые пряжки, маленький каблук.

— Ну вот, — сказала портниха, отступая на шаг. — Теперь вы выглядите как госпожа Мортегар.

Ванесса посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела... другая женщина. Не сваха из «Последнего шанса», не королева безнадёжных, а леди. Настоящая леди, с достоинством в осанке и блеском в глазах.

— Я... — она запнулась. — Спасибо, мадам Корнелия. Это... волшебство.

— Это профессионализм, — поправила портниха. — Волшебство — это когда из тыквы делают карету. А когда из женщины делают леди — это просто хороший крой.

Когда Дамиан увидел её — уже одетую, готовую к выходу, — он замер в дверях гостиной. Его взгляд медленно прошёл по платью, по причёске (Грета помогла уложить волосы — «я триста лет смотрела на людей, я знаю, как надо»), по туфлям.

— Вы выглядите... — он запнулся.

— Подобающе? — подсказала Ванесса.

— Нет. — Он помолчал. — Вы выглядите великолепно.

Ванесса осталась стоять с открытым ртом. Грета на кресле издала звук, похожий на сдавленный смех.

— «Великолепно», — процитировала гаргулья. — Ну надо же... — Она покачала головой. — Он походу пропал.

— Кто пропал?

— Твой муж пропал. Пал жертвой изумрудных чар.

— Не говори глупостей.

— Я никогда не говорю глупостей. Я констатирую факты. — Грета отхлебнула кофе. — Факт первый: он заказал тебе платье. Факт второй: он назвал тебя великолепной. Факт третий: он смотрел на тебя так, как смотрят не на временную жену, а на... — она замялась, — ...настоящую.

Ванесса промолчала. Но где-то в глубине души — там, где всё ещё теплился её неубиваемый оптимизм, — распускался маленький, осторожный цветок. Цветок надежды.