— Интересно, как Ильинична этот фокус провернула со светлячками? — задумчиво пробормотал Иоська, когда мы, тщательно смыв водой из лейки грязь с ладоней и заодно ополоснув пыльные ступни, наконец вернулись к костру. — Я думал, она травница только…
— Ну так светлячки ж на траве сидели, может, это как-то связано, — наобум предположила я.
— Хм, а ведь и правда, я и не подумал…
Усевшись рядышком на покрывало, мы открыли бутылку. У меня мелькнула мысль, что, по-хорошему, стоило прочитать очередное бабушкино послание в одиночестве, но как можно было об этом сказать Иоське, без которого я бы не отважилась идти в лес на поиски. А днем и смысла не было, светлячки — ночные существа. Так что пришлось посвятить его в бабушкин секрет. Но только один раз. Лишь бы Ильинична не давала указаний, где искать дальше, потому что тут от Иоськиного участия отвертеться было бы очень сложно. А в общем, вдвоем с ним играть в магического детектива, разгадывая ребусы Ильиничны, было намного приятнее.
Мы сидели близко, рука к руке, то и дело случайно задевая друг друга оголенными локтями и предплечьями. Каждый раз от его прикосновений жгло кожу, и жар сразу доходил до сердца, отзываясь в нем. Но я старательно делала вид, что больше всего на свете сейчас увлечена посланием старушки. Вытряхнув из горлышка свернутый в трубочку листок, я развернула его, уже по бумаге догадавшись, что это такое. Очередная страничка из «руководства по старинным механизмам», по моим прикидкам, выдранная примерно из середины книги: порядковый номер сильно отличался от тех, что были напечатаны в уголках уже найденных и изученных страниц.
— Что это за ерунда? — Иоська озадаченно уставился на четко прорисованную схему, как мне показалось, какой-то отдельной части механизма. Здесь, во Внутри, язык строгих подписей к деталям устройства, был мне понятен, но смысла и назначения этого рисунка я все равно не уяснила. И на всякий случай решила сделать вид, что вижу подобное впервые.
— Вообще не представляю. Я надеялась, что там будет просто записка.
— Какая экстравагантная старушка все же была эта Новелла Ильинична, — произнес с легкой ехидцей Иоська. — Закапывала в лесу какие-то странички из книг, да еще в бутылках. Почти как заправская ведьма, которой она, правда, не являлась… Знаешь, что такое ведьмина бутылка?
Я помотала головой.
— Как-нибудь расскажу. Ильинична такое не умела.
— А кто умеет?
Иоська мрачно усмехнулся.
— Это больше по моей части.
Мне стало немного жутко. В голове вдруг всплыли строки мистической песни:
«Ты осталась с ним вдвоем,
Не зная ничего о нем».
Между прочим, про колдуна и девушку, попавшую к нему в плен. А я уже ощущала себя почти в плену, правда, совсем иного рода. А может, всему виной была вкуснейшая плодовая настойка, что принес Иоська. Вдруг там действительно было приворотное зелье?.. Хотя, если он чем-то меня и опоил, то сделал это значительно раньше.
При неверном, дерганом свете костра крошечные подписи и символы почти не читались на старой, потемневшей бумаге. Так и не разобравшись, что изображено на схеме, мы решили отложить это до утра. Означало ли это, что завтра он придет снова, как рассветет? Или он и не собирался оставлять меня на ночь?..
Волшебные ночные огоньки, путешествие вдвоем за таинственным маленьким кладом в черный лес, лунная ночь, теплый ветер, наполненный ароматами цветов и трав и мягко обволакивающий наши тела, тягучий сладкий напиток, окрашивающий губы в темно-красный цвет… Мы одни посреди леса, под открытым небом, возле извивающегося в магической пляске пламени… Все это завораживало и немножко сводило с ума.
Мы полулежали лицом друг к другу на покрывале, вытянув босые ноги к огню. Иоська, опершись на локоть, плеснул себе и мне еще немного вина, тихонько стукнул краем своей чашки по моей и внимательно заглянул мне в глаза. На его губах играла легкая улыбка, взгляд подведенных карих глаз горел и манил. Я сделала большой глоток и отставила пустую чашку, и в тот момент он потянулся ко мне и мягко, ласково коснулся моих губ сладкими губами. Я слизнула с них вино, и тут же его поцелуи из легких и нежных стали жадными. Придвинувшись еще ближе, он задел рукой свою нетронутую чашку. Та опрокинулась, оставляя на светлой подстилке неровное кроваво-красное пятно. Не обращая внимания, он быстрым движением стянул через голову футболку, и несильно толкнув меня в плечи, уложил на подушку, помогая расстегнуть пуговички на летней рубашке и молнию джинсов…