— Если она не сможет, мы не будем заставлять. Мы уже видели, что давление только ломает людей.

Лиана сразу вспомнила Адриана.

Собственные вопросы.

Испуганные глаза.

Она кивнула.

— Согласна.

— Она должна сама признать, что эта женщина существовала в её жизни.

— А если не признает?

— Тогда сегодня не получится.

Роэн пожал плечами.

— Может, не получится вообще.

Лиана посмотрела на старые вещи.

— Эвелина мертва.

— Да.

— Даже если мать вспомнит, ничего хорошего не произойдёт.

Роэн молчал.

Она продолжила:

— Ей станет хуже.

— Возможно.

— Мы вернём женщине двадцать лет горя.

— Да.

Лиана сжала пальцы.

— И всё равно хотим это сделать.

Роэн долго смотрел на неё.

— Ты хочешь?

Вопрос оказался неприятнее, чем она ожидала.

Лиана задумалась.

Не о Кассиане.

Не о Переписи.

О пожилой женщине, которая сидела возле окна с деревянной лошадью на коленях и плакала, не понимая почему.

— Да, — сказала Лиана наконец. — Но не потому, что думаю, будто правда всегда делает счастливее.

Роэн кивнул.

— Хорошо.

— Опять.

— Привычка.

Он взял перо.

Мать Эвелины звали Сайра Рашт. Когда они приехали к ней во второй раз, женщина открыла дверь сразу и, увидев Лиану, нахмурилась. Узнавания в лице не было. Для Сайры новая посетительница снова оказалась незнакомой женщиной со шрамом, хотя Роэн она помнила. Это уже не удивляло Лиану, но всё ещё неприятно царапало внутри.

— Вы опять по поводу той комнаты? — спросила Сайра, впуская их. Она держалась настороженно, а деревянная лошадка теперь стояла не наверху, а на маленькой полке возле кухни. — Я ничего больше не вспомнила.

Роэн снял плащ.

— Мы и не требуем, чтобы вы вспомнили.

Сайра посмотрела на Лиану.

— А вы кто?

Лиана ответила без паузы:

— Лиана.

Имя прозвучало привычно.

Женщина кивнула.

— Хорошо.

Через несколько минут она, скорее всего, снова забудет, но сейчас этого было достаточно.

В доме пахло печёными яблоками и сухими травами. Сайра провела их в комнату на втором этаже, ту самую, что много лет держала закрытой, не зная причины. После первого визита она начала разбирать вещи. Теперь на полу стояли раскрытые ящики, на кровати лежали детские платья, две пары маленьких чулок и коробка с пуговицами. Чем больше женщина находила, тем меньше понимала.

— Вот это было здесь, — сказала Сайра и подняла крошечный красный башмачок. Пальцы у неё дрожали. — Я не знаю, чей. Размер на ребёнка лет пяти.

Лиана почувствовала, как чужая память отозвалась ещё до прикосновения.

Жёлтая лента.

Мара.

Она не стала брать.

Пока.

— Вы готовы? — спросил Роэн.

Сайра села на край кровати.

— К чему?

Он не стал украшать.

— Возможно, вспомнить дочь.

Женщина закрыла глаза.

Несколько секунд молчала.

— Я вам уже говорила, — произнесла она. Голос стал жёстче. — У меня не было дочери.

— Да.

— Тогда почему вы продолжаете?

Роэн положил книгу на стол.

— Потому что вещи говорят обратное.

— Вещи не говорят.

— Хорошо.

Он указал на письмо.

— Тогда бумага.

Сайра раздражённо посмотрела.

— Это может быть чужое.

— Почерк ваш.

— Я могла хранить для соседки.

— Возможно.

Он не спорил.

Потом показал приходскую запись.

— Здесь указано: Эвелина Рашт, дочь Сайры Рашт.

Сайра побледнела.

— Совпадение.

— Возможно.

Лиана смотрела на Роэна.

Он не давил.

Просто складывал факты.

— Здесь запись о рождении Мары Кост, — продолжил он. — Мать — Эвелина Кост, урождённая Рашт. Бабушка — Сайра Рашт.

Женщина закрыла лицо руками.

— Не надо.

Роэн остановился.

— Мы можем уйти.

Сайра не подняла головы.

— А если это правда?

Лиана почувствовала, как в груди стало тяжело.

Роэн ответил:

— Тогда вы что-то потеряли.

— Что?

— Не знаем.

— Дочь?

— Да.

Сайра опустила руки.

— Где она?

Никто не ответил сразу.

Женщина поняла.

Лицо стало совсем белым.

— Вы сказали, что работаете с мёртвыми.

Роэн кивнул.

— Да.

— Значит…

Он снова кивнул.

Сайра встала.

Потом почти сразу села обратно.

— Нет.

Лиана видела, как тело пытается отступить от знания раньше, чем разум успевает его принять.