— Я подозревал, — ответил он, подходя ближе. Его лицо сразу стало тем самым, рабочим, которое Селеста всё чаще видела не глазами, а чужими воспоминаниями. — Дай посмотреть.
— Не трогай меня.
Она отступила.
Кассиан остановился.
— Селеста.
Имя прозвучало правильно. Раньше этого хватало, чтобы тревога немного отступила, теперь нет.
— Она жива, — сказала Селеста.
Кассиан молчал.
— Не делай вид, что не понял.
Она подошла к зеркалу и ткнула пальцем в пустую кожу над губой.
— Ты говорил, связь колеблется сама. Потом сказал, что её можно укрепить. Теперь исчезает то, что ты переносил одним из первых. Значит, источник не исчез.
Кассиан провёл ладонью по подбородку.
— Это не единственное объяснение.
— Но самое простое.
— Магия не обязана быть простой.
Селеста рассмеялась.
— Какая удача, что у тебя всегда есть это оправдание.
Он нахмурился.
— Я пытаюсь разобраться.
— Давно?
Кассиан не ответил.
Селеста почувствовала, как холод внутри превращается в злость.
— Давно ты знаешь, что она может быть жива?
— Не знаю.
— Не ври.
— Я не знаю, жива ли она.
— Но подозреваешь.
Молчание.
Селеста подошла ближе.
— С какого дня?
Кассиан отвернулся к окну.
— Связь начала вести себя нестабильно почти сразу после ритуала.
— Почти сразу.
Она повторила тихо.
— И ты ничего мне не сказал.
— Я не хотел пугать тебя предположениями.
— Ты не хотел пугать меня тем, что женщина, которую мы убили, могла не умереть.
Слова повисли в комнате.
Кассиан резко повернулся.
— Не говори «мы».
Селеста замерла.
— Что?
— Ритуал проводил я.
— А я что делала?
Он сжал губы.
— Ты не находилась там.
— Зато стояла в комнате, когда её сын указал на меня.
Селеста почувствовала, как голос снова дрогнул, но продолжила.
— Я позволила людям назвать меня её именем. Взяла кольцо. Вошла в дом. Легла в её кровать. Не говори мне теперь, что это сделал только ты.
Кассиан раздражённо выдохнул.
— Сейчас не время для самобичевания.
— А для чего время?
Он посмотрел прямо.
— Для решения проблемы.
Вот и всё.
Селеста закрыла глаза.
Проблема.
Лиана снова стала проблемой.
Не женщиной.
Не женой.
Не матерью Адриана.
Нарушением системы.
— Ты пытался её найти? — спросила Селеста.
Кассиан медленно подошёл к столу.
— Да.
Она открыла глаза.
— Как?
— Людьми.
— И?
Он взял упавший флакон, поставил обратно.
— Никак.
— Что значит никак?
— Первый человек возвращался через час и не мог вспомнить, кого искал.
Селеста нахмурилась.
— Ты дал описание.
— Разумеется.
— Лицо?
Кассиан посмотрел на неё.
— Какое лицо, Селеста?
Она замолчала.
Он продолжил:
— Я сам не могу удержать его.
— Ты видел её перед ритуалом.
— То лицо больше не существует.
— А после?
Кассиан отвернулся.
— Когда снимали с кресла.
— Ты смотрел.
— Да.
— И?
Он раздражённо провёл рукой по волосам.
— Я знаю, что оно было повреждено.
— Как?
Кассиан молчал.
Селеста почувствовала странный страх.
— Ты не помнишь.
— Не полностью.
— Ты.
Она почти рассмеялась.
— Человек, который помнит всех.
Он резко посмотрел.
Вот это попало.
Селеста уже знала достаточно, чтобы замечать такие реакции.
— Что? — спросила она.
— Ничего.
— Ты всегда помнишь, кого переписывал.
Кассиан отвернулся.
— Потому что должен.
— Тогда почему её лицо ускользает?
— Потому что связь повреждена.
— Но существование ты помнишь.
— Да.
— Потому что сам был тем, кто отсёк имя?
Он помолчал.
— В том числе.
Селеста подошла.
— Люди забывают цель поисков.
— Да.
— Ты помнишь цель, но не можешь удержать лицо.
— Да.
— Значит, она сейчас почти невидима для мира.
Кассиан посмотрел.
— Не невидима. Незакреплена.
— Не знаю, что хуже.
Он ничего не сказал.
Селеста снова посмотрела в зеркало.
Тёмная полоса.
Исчезнувшая родинка.
— А я помню её.
Кассиан не ответил.
Она повернулась.
— Я помню, как она выглядела в той комнате.
Вот теперь он поднял глаза.
Селеста продолжила медленно: