— Не прежнее лицо. После. Нет, после ритуала я не видела, но я могу представить. Я помню её до него лучше, чем Нериса помнит меня. Помню голос. Запах. Как она стояла. Как смотрела на меня.

Кассиан молчал слишком долго.

Селеста почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— Вот зачем ты пришёл.

Он нахмурился.

— Я пришёл потому, что ты позвала.

— Нет.

Селеста покачала головой.

— Ты ждал, когда я сама пойму.

Кассиан подошёл ближе.

— Селеста.

— Что нужно сделать?

Он не ответил.

— Скажи.

— Если источник действительно сохранился, связь будет продолжать распадаться.

— Я спросила не это.

Она почувствовала, как пальцы дрожат, и сжала их.

— Что нужно сделать?

Кассиан смотрел на неё.

— Завершить то, что не завершилось.

Селеста закрыла глаза.

Не потому, что не поняла.

Потому что поняла сразу.

— Убить её.

— Устранить остаточную связь.

Она открыла глаза.

— Убить.

Кассиан стиснул челюсть.

— Да.

Тишина стала тяжёлой.

Селеста смотрела на мужчину, ради которого два года соглашалась на всё большее. Сначала на тайные встречи. Потом на маленькие изменения. На чужую родинку. На чужой голос. На воспоминания, происхождение которых не хотела проверять. Потом на публичную подмену. Она всё время двигала границу ровно настолько, чтобы ещё можно было сказать себе: назад уже поздно, значит следующий шаг ничего не меняет.

Теперь следующим шагом была смерть женщины, которая уже однажды умерла.

— Почему сам не пойдёшь? — спросила Селеста.

Кассиан отвернулся.

— Я объяснил.

— Нет. Ты объяснил, почему её трудно найти.

— Этого достаточно.

— Для человека, который считает себя умнее всех в столице, ты неожиданно быстро сдаёшься.

Он резко посмотрел.

— Мне нельзя исчезнуть на несколько дней, преследуя женщину, существование которой официально признано ложным.

— А мне можно.

Кассиан промолчал.

Селеста усмехнулась.

— Конечно.

— Ты способна удерживать её лучше.

— Потому что ношу её внутри.

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

Селесту передёрнуло.

— Как удобно.

Кассиан подошёл.

— Если она жива, положение опасно и для тебя.

— Для меня.

— Именно.

— Не для тебя?

Он нахмурился.

— И для меня.

— Но лицо распадается у меня.

— Селеста.

— Имя забывают моё.

— Перестань.

— Сын отдёргивается от меня.

Кассиан взял её за плечи.

— Послушай.

Она не вырвалась.

— Найди её.

Голос стал тихим.

Убедительным.

Тем самым, которым он когда-то объяснял, почему маленький перенос безопасен.

— Если связь продолжит колебаться, ты начнёшь терять больше.

Селеста смотрела.

— Что?

— Я не знаю.

— Лицо?

— Возможно.

— Голос?

— Возможно.

— Воспоминания?

Кассиан помолчал.

— Возможно.

Селеста почувствовала настоящую панику.

Он сразу увидел.

— Поэтому нельзя ждать.

— А если она умрёт?

— Всё закрепится.

— Точно?

Кассиан не ответил мгновенно.

Этого оказалось достаточно.

— Точно? — повторила Селеста.

— Насколько это возможно.

Она рассмеялась.

Коротко.

— Теперь даже ты не уверен.

Кассиан сильнее сжал её плечи.

— Я уверен, что её существование мешает системе завершиться.

— Системе.

Селеста посмотрела на его руки.

— Отпусти.

Он отпустил.

Она подошла к окну.

Город за стеклом жил обычным утром. Кареты. Слуги. Дым. Кто-то торговался возле соседнего дома. Где-то в этом городе жила женщина, которую почти никто не мог запомнить.

Селеста могла.

И впервые это оказалось не преимуществом.

Она нашла Лиану через три дня. Не при помощи людей Кассиана и не благодаря какой-то особенно умной магии. Просто пошла по тем местам, которые всё ещё всплывали в украденной памяти. Старый квартал. Дом Безымянных. Серое здание с маленькой вывеской «Имена». В первый день Селеста прошла мимо дважды и каждый раз чувствовала странное давление под висками. На третий остановилась напротив и вдруг вспомнила женщину, сидящую в гостиной Кассиана с вышитой салфеткой на коленях. Рена Эст. Потом Хранитель. Роэн Вальд. Это воспоминание принадлежало Лиане, и именно оно удержало направление.

Селеста пришла вечером.

Одна.