Лиана закрыла глаза и снова коснулась браслета обеими руками. Теперь пришёл другой день. Та же комната, только мужчина лежал в постели, бледный от жара. Мираэль меняла мокрую ткань у него на лбу и раздражённо шептала, что если он умрёт от простуды после того, как пережил войну, она сама вытащит его из могилы и добьёт. Мужчина слабо смеялся. Мираэль наклонялась, целовала его в висок, и внутри чужого сердца снова поднималось то же тепло, только глубже. Там было доверие. Привычка к чужому телу рядом. Знание, что ночью можно повернуться и встретить руку. Ожидание прикосновения ещё до того, как мужчина действительно протянул пальцы. Лиана почувствовала это так ясно, что собственная грудь отозвалась болью.

Потом память дёрнулась.

Кассиан.

Моложе на несколько лет.

Он стоял над Мираэль, лежащей на столе. Лицо было сосредоточенным, спокойным, почти равнодушным. На висках женщины закреплены тонкие металлические пластины. Руки не связаны, но пальцы не слушаются. Кассиан что-то говорил человеку за пределами зрения, и Лиана не сразу разобрала слова.

«Слишком много завязано на одном образе. Если снять внешнее отдельно, остальное потянется следом».

Мираэль плакала.

Не от боли.

Пока ещё нет.

Она повторяла мужское имя.

А потом Лиана почувствовала, как чужое тепло внутри памяти начинает исчезать.

Не воспоминание о мужчине.

Само чувство.

Сначала уходит желание коснуться.

Потом ожидание его шагов за дверью.

Потом нежность к мокрому плащу на стуле.

Картинки остаются.

Мужчина смеётся.

Болеет.

Целует её.

Но всё это вдруг становится далёким, будто происходит с кем-то другим.

Лиана выронила браслет.

Металл ударился о стол.

Она резко поднялась.

Стул отлетел назад и заскрежетал по каменному полу.

— Нет, — сказала Лиана. Она зажала ладонями грудь, хотя боль была не там. — Нет. Нет, это было не просто воспоминание.

Роэн тоже встал, но остался по другую сторону стола.

— Что произошло? — спросил он. Его взгляд сразу перешёл на браслет, потом обратно к Лиане. — Ты снова начала путать себя с ней?

— Нет.

Она шагнула к окну.

Воздуха не хватало.

— Я понимала, что это она. Всё время понимала.

Роэн ждал.

Лиана повернулась.

— Он забрал чувство.

Роэн нахмурился.

— Какое?

— К мужчине.

Она подошла обратно к столу, но браслет больше не трогала.

— Не любовь как слово. Не воспоминание. Там было… ожидание.

Лиана пыталась объяснить, а вместе со словами в памяти всё яснее вставал Кассиан первых лет брака. Шаги за дверью. Ключ в замке. То мгновение, когда она слышала его возвращение и тело радовалось раньше, чем разум успевал решить, сердита ли она.

— Она знала, что он войдёт, и уже хотела, чтобы вошёл, — продолжила Лиана. — Знала его запах. Хотела коснуться. Доверяла настолько, что могла уснуть рядом и не думать об этом. Кассиан не взял картинку. Он вытащил именно то, что было прикреплено к человеку.

Роэн медленно сел.

— Ты уверена?

Лиана бросила на него взгляд.

— Да.

— Не потому, что ищешь сходство с собой?

Вопрос был неприятным.

Поэтому правильным.

Она несколько секунд молчала.

— Не знаю, — ответила Лиана наконец. Потом тоже села, но далеко от браслета. — Дай мне другую вещь.

Роэн не стал спорить. Он достал матерчатый мешочек с мятой и положил на край стола.

Лиана взяла.

Запах ударил первым.

Свежая мята, не высохшая.

Мираэль режет листья.

Мужчина подходит сзади.

Кладёт подбородок ей на плечо.

Она смеётся и толкает локтем.

Тепло.

Желание повернуться.

Чужие губы возле шеи.

Потом снова стол.

Кассиан.

Боль.

Металл.

И вслед за болью — холод.

Мужчина всё ещё существует в памяти.

Его имя тоже.

Но когда Мираэль представляет его руки, внутри ничего не происходит.

Совсем.

Пусто.

Лиана отдёрнула пальцы.

Мешочек упал рядом с браслетом.

— То же самое.

Роэн записал несколько слов.

— Значит, не случайность.

— Нет.

Лиана смотрела на собственные руки.

И вдруг вспомнила последние годы брака.

Не события.

Именно ощущения.

Когда Кассиан возвращался после долгого отсутствия, она слышала дверь и ничего не чувствовала.

Когда ложился рядом, Лиана иногда раздражалась от его прикосновения, хотя прежде могла ждать его неделями.

Когда он уезжал, становилось легче.

Она считала, что любовь просто закончилась.

Постепенно.

Нормально.

Девятнадцать лет.

Усталость.

Обиды.

Слишком много всего.