Он развёл руками.
— Что именно я должен сделать? Выбрать за тебя?
Лиана почувствовала раздражение.
— Не переворачивай.
— Я не переворачиваю.
Роэн сделал шаг ближе.
— Если скажу «да, любила бы», что изменится? Ты решишь, что вся ненависть сейчас неправильная?
Лиана молчала.
— Если скажу «нет», поверишь, что брак умер сам?
Он покачал головой.
— Никакой ответ не вернёт тебе эти годы.
Она закрыла глаза.
— Я хочу знать, что было моим.
Роэн ответил тише:
— Сейчас твоё — то, что ты чувствуешь сейчас.
Лиана сразу открыла глаза.
— Не надо красивых фраз.
Он нахмурился.
— Это не красивая фраза.
— Похоже.
— Тогда скажу хуже.
Роэн пожал плечами.
— Ты сейчас его ненавидишь. Вот это точно твоё, потому что сидишь здесь и ненавидишь.
Лиана неожиданно рассмеялась.
Коротко.
Хрипло.
— Так лучше.
— Я старался.
Она снова посмотрела на вещи Мираэль.
— А если и это когда-нибудь окажется чужим?
— Тогда разберёмся.
— Как?
— Не знаю.
Лиана усмехнулась.
— Ты ужасно бесполезный человек.
— Зато последовательный.
Они вернулись к работе только через час. Лиана больше не касалась браслета. Роэн сам убрал вещи Мираэль в коробку, подписал и отложил отдельно. Потом они начали искать мужчину из воспоминаний. В старых записях нашёлся муж — Терен Кост, погибший за два года до исчезновения жены. Это объяснило часть. Мираэль не просто потеряла любовь к живому человеку. Кассиан использовал оставшуюся связь к мёртвому мужчине, потому что она была сильной, устойчивой и уже не могла вызвать вопросов у самого Терена. Куда ушли эти ощущения, они пока не знали. Возможно, к другой женщине. Возможно, нескольким.
Лиана читала имя Терена и чувствовала отвращение.
Даже смерть не спасала людей от Кассиана.
К вечеру голова разболелась. Она поднялась наверх, умылась, долго сидела перед зеркалом, но почти не видела собственного отражения. Мысли возвращались к одному и тому же: если Кассиан годами забирал то, что связывало её с ним, значит ли это, что та Лиана, которая перестала любить мужа, вообще имела право считать решение своим?
Она не знала.
И именно незнание оказалось хуже ответа.
Роэн постучал позже обычного.
Лиана не сразу разрешила войти.
— Открыто, — сказала она, когда стук повторился. Голос уже снова стал ровнее.
Роэн вошёл с двумя кружками.
— Тара сказала, ты не ужинала, — сообщил он. Потом поставил одну кружку на стол и посмотрел на пустую тарелку. — В данном случае она даже не успела забыть, потому что ты вообще не спускалась.
Лиана сидела возле окна.
— Не хочу.
— Я принёс бульон.
— Это делает тебя ещё менее привлекательным собеседником.
— Я переживу.
Он поставил вторую кружку рядом.
Лиана посмотрела.
— Ты сам пьёшь бульон?
— Нет.
— А что у тебя?
— Вино.
Она подняла брови.
— Ненавижу тебя.
— Вот видишь. Чувство точно твоё.
Лиана рассмеялась.
Не хотела.
Но получилось.
Роэн сел на край стула.
Некоторое время они молчали.
Лиана всё-таки взяла кружку.
Бульон оказался слишком солёным.
— Ужасно, — сказала она после первого глотка.
— Я не готовил.
— Значит, Тара.
— Она тоже не умеет.
Лиана выпила ещё немного.
Роэн смотрел в окно.
Не задавал вопросов.
Это молчание сначала успокаивало.
Потом начало мешать.
— Я всё ещё думаю, — сказала Лиана.
— Я заметил.
— По чему?
— Ты уже три минуты держишь кружку возле рта и не пьёшь.
Она опустила.
— Если Кассиан вынул из меня часть любви, я даже не знаю, чего от себя ждать.
Роэн повернулся.
— В каком смысле?
Лиана провела пальцем по краю кружки.
— Любого чувства.
Она не смотрела на него.
— Как понять, что оно моё?
Роэн пожал плечами.
— Наверное, никак.
Лиана раздражённо подняла голову.
— Ты действительно не способен хоть раз сказать что-нибудь полезное?
— Могу соврать.
— Не можешь. У тебя лицо сразу становится ещё мрачнее.
Он усмехнулся.
Лиана снова опустила взгляд.
— Селеста любила Кассиана до всего этого.
— Похоже.
— Потом получила моё влечение.
— Возможно.
— И теперь что?
Роэн ответил:
— Теперь у неё есть всё это одновременно.
— То есть она тоже не знает, где её чувство, а где моё.