— Молодую Лиану. Ту, которая ещё не знает, как ты врёшь. Не знает, что после первой должности ты месяц разговаривал со всеми, кроме собственной жены. Не помнит, как ты пропустил шестой день рождения Адриана. Не видела, как ты в сорок лет боишься признать ошибку сильнее, чем в двадцать пять боялся бедности.
Кассиан побледнел.
— Ты всегда умела бить туда, где больнее.
— Потому что прожила с тобой девятнадцать лет.
Она произнесла это и увидела, как что-то дрогнуло в его лице.
Именно это.
Девятнадцать лет.
Вот чего Селеста не имела.
— В этом и дело, да? — спросила Лиана.
Он молчал.
— Селеста смотрит на тебя так, как я смотрела тогда, потому что у неё нет этих девятнадцати лет.
— Она умеет видеть хорошее.
— Она тебя не знает.
— Знает достаточно.
— Нет. Она знает то, что ты ей дал.
Кассиан резко выпрямился.
— Я не заставлял её любить меня.
Лиана усмехнулась.
— Тогда почему она помнит, как ты заснул за старым столом?
Он замолчал.
— Почему?
— Некоторые воспоминания переходят вместе с эмоциональной связью.
— Как удобно.
— Это не так просто.
— Для меня выглядит достаточно просто. Ты берёшь то, что я когда-то чувствовала к тебе, и складываешь в молодую женщину.
— Я не могу перенести чувство само по себе.
Кассиан сказал это слишком быстро.
Лиана замерла.
Он понял, что проговорился.
Но было поздно.
— Значит, пытался, — сказала она.
— Я сказал не это.
— Ты сказал достаточно.
Она подошла совсем близко.
— Тогда объясни. Что именно ты можешь забрать?
Кассиан несколько секунд смотрел ей в лицо. Потом, видимо, решил, что скрывать уже бессмысленно.
— То, к чему есть связь.
— Какая?
Он раздражённо вздохнул.
— Нельзя просто взять случайное воспоминание. Нужен путь. Человек. Вещь. Место. Что-то, что связывает событие с другим человеком.
Лиана вспомнила письма в своём столе.
Кассиан заметил её взгляд.
— Да, — сказал он. — Письма могут удерживать такие вещи.
— Наши письма?
Он не ответил.
Лиана почувствовала, как пальцы похолодели.
— Кольцо?
— Иногда.
— Подарки?
— Да.
— То, к чему ты прикасался?
— Не всё подряд.
— То, чем я делилась с тобой.
Кассиан замолчал.
Лиана поняла.
— Вот почему Селеста помнит тебя.
Он отвёл взгляд.
— Я не могу достать то, чего не знаю.
Эта фраза была важнее всего остального.
Лиана повторила её про себя.
Не может достать то, чего не знает.
— Мою мать ты знал.
— Конечно.
— Поэтому её воспоминания тоже ушли.
— Некоторые вещи цепляются друг за друга.
— Башмак ты не видел.
Кассиан посмотрел на неё.
— Но трактир связан со мной.
Лиана почувствовала отвращение.
— Значит, достаточно, чтобы событие было рядом с тобой.
— Иногда.
— Даже если ты сам не знаешь подробностей.
— Да.
Он произнёс это почти шёпотом.
Лиана отвернулась.
Теперь она понимала, почему Селеста могла помнить то, чего Кассиан никогда не видел. Не потому, что муж знал всё. Потому что сама Лиана связала тот вечер с ним. Значит, вся комната, снег, мокрый башмак, страх, поцелуй — всё это лежало внутри одного воспоминания, где центром был Кассиан.
Он не вытащил башмак.
Он потянул за себя.
И вместе с собой вытянул остальное.
— Ты поэтому не можешь просто изменить меня? — спросила Лиана, всё ещё глядя в окно. — Сделать моложе. Стереть то, что тебе не нравится.
Кассиан молчал дольше обычного.
— Это другое.
— Но можешь?
— Нет.
Она обернулась.
— Почему?
Кассиан нахмурился.
— Потому что человек сопротивляется. Не всегда сознательно. Личность держит форму. Можно помочь тому, кто принимает изменение. Можно переносить отдельные вещи. Но взять тебя и заставить стать той, какой ты была в двадцать два, невозможно.
Лиана усмехнулась.
— Какая досада.
— Не извращай мои слова.
— Ты же именно этого хотел.
— Я хотел сохранить лучшее.
— Лучше для кого?
Кассиан замолчал.
Лиана кивнула.
— Понятно.
Она прошла к столу и взяла салфетку Рены.
— И сколько во мне осталось худшего?
Кассиан нахмурился.
— Что?
— Ты сохраняешь лучшее, значит мне оставляешь остальное. Так?
— Это не так работает.
— Разве?
Она повернулась.