Он произнёс имя жёстко. В молодости такой тон появлялся у него только в моменты настоящего страха, потом, вместе с должностями, превратился почти в привычный способ разговаривать с людьми, которые делали не то, чего он хотел.

— Что? — спросила Лиана. — Боишься, что чужой человек тоже заметит, как твоя любовница таскает по городу части моей жизни?

Кассиан отвернулся. Несколько секунд он смотрел на окно, за которым ветер гнал листья вдоль мостовой.

— Я хотел поговорить с тобой иначе, — сказал он наконец.

Лиана рассмеялась.

— Ты четыре дня хотел поговорить иначе. Наверное, ждал подходящего положения луны.

— Не ерничай.

— Тогда не заставляй.

Кассиан подошёл к столу, налил себе воды из кувшина и выпил почти половину стакана. Лиана наблюдала за ним и вдруг подумала, что знает этот его жест тоже. Перед трудным разговором он всегда пил. Не вино, если хотел сохранить ясную голову. Воду.

Оказывается, она действительно знала мужа очень хорошо.

Вопрос был только в том, что он собирался сделать со всем этим знанием.

Кассиан поставил стакан.

— Хорошо, — сказал он. — Раз ты уже полезла туда, куда я не хотел тебя пускать, смысла откладывать больше нет.

Лиана почувствовала, как в груди стало холодно.

— Как великодушно.

— Существуют способы перенести от одного человека другому отдельные свойства, — продолжил Кассиан, не реагируя на насмешку. Он говорил осторожно, выбирая слова, и именно поэтому Лиане сразу захотелось перебить. — Голос. Некоторые внешние черты. Части дара. Иногда привычки, если связь достаточно устойчива.

— Воспоминания.

Он помолчал.

— Иногда.

Лиана подошла ближе.

— Не «иногда». Мои.

— Да.

Ответ оказался настолько простым, что на мгновение она не почувствовала ничего.

Потом пришла ярость.

— Значит, всё-таки ты, — сказала Лиана. — Не случайность. Не безумие. Не совпадение. Ты.

Кассиан сжал губы.

— Я никогда не говорил, что это случайность.

— Ты просто молчал, пока я думала, что схожу с ума. Гораздо лучше.

Она схватила со стола салфетку и бросила перед ним.

— А Рена? Ты и её разбирал?

Кассиан посмотрел на вышивку.

— Мы сейчас говорим не о ней.

— Конечно. Мёртвые вообще очень удобны. Они не задают вопросов.

— Я сказал, мы говорим о тебе.

Лиана почувствовала, как гнев поднимается к горлу, но заставила себя не кричать.

— Хорошо. Тогда обо мне. Когда ты начал?

Кассиан провёл рукой по волосам.

— Постепенно.

— Месяц назад?

Он молчал.

— Полгода?

Снова ничего.

Лиана посмотрела на исчезнувшую родинку в зеркале над камином.

— Давно, — сказала она сама.

Кассиан не стал отрицать.

Она закрыла глаза на короткое мгновение. Не для того, чтобы успокоиться. Просто захотелось не видеть его лицо.

— Почему? — спросила Лиана.

Кассиан долго не отвечал. Потом опустился в кресло, будто разговор внезапно стал слишком тяжёлым, чтобы продолжать его стоя.

— Потому что я видел, как всё исчезает, — сказал он.

Лиана открыла глаза.

— Что исчезает?

— Ты.

Она уставилась на мужа.

Кассиан продолжил, и голос его стал мягче. Не добрее. Именно мягче — тем самым тоном, которым он когда-то говорил с ней после тяжёлых ссор, когда хотел, чтобы жена первой перестала злиться.

— Ты думаешь, я однажды проснулся и решил сделать из Селесты твою копию? Нет. Всё началось не так. Я просто не хотел терять то, что было дорого.

Лиана почувствовала почти физическое отвращение.

— Поэтому отдал это любовнице.

— Сначала не было никакой любовницы.

Она замерла.

— Что?

Кассиан поднял взгляд.

— Когда всё началось, между мной и Селестой ничего не было.

Лиана несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, делает ли это признание происходящее лучше или ещё хуже.

— И она просто позволяла женатому мужчине менять своё лицо?

— Она не знала всего.

— Очень удобная у тебя жизнь. Никто ничего не знает.

Кассиан раздражённо выдохнул.

— Селеста была неуверенной девочкой, которой хотелось нравиться людям. Я помог ей.

— Моей родинкой?

— Это мелочь.

Лиана даже рассмеялась.

— Конечно. Часть моего лица — мелочь. А голос тоже мелочь?

— Голос меняется с возрастом.

Она перестала улыбаться.

Вот оно.

Первые слова, которые действительно объясняли его.

Не магию.

Его самого.

— Продолжай, — сказала Лиана.

Кассиан не заметил перемены или сделал вид, что не заметил.