— Пойми, в той аварии я дико за тебя испугался. Моя единственная мысль была “защитить тебя”, — Артур резко срывается с места, подходит ко мне, опускается на одно колено, пытается взять меня за руку, но я вырываю ее. — Не знаю, почему, но я не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось. И именно тогда я понял, что не хочу тебя отпускать. Чувства, которые, как мне казалось, угасли, на самом деле просто притухли, и в тот момент вспыхнули вновь. Поэтому я решил воспользоваться потерей памяти, чтобы удержать тебя рядом.

— Снова красивые слова, — опускаю печальный взгляд на мужа. Грудь сдавливает от сожаления. Если бы Артур осознал все немного раньше, сейчас бы не было бы столько проблем. А теперь слишком поздно. — Пытаешься добить меня?

— Нет же, — муж качает головой. — Ты и Поля — самое дорогое, что есть у меня. Мне жаль, что я очень поздно вспомнил об этом. Но сегодня, увидев тебя снова в опасности, я окончательно убедился, что все еще люблю тебя и готов сделать все, лишь бы ты была счастлива.

— Давай тогда разведемся? — прошу устало. — Сделаем это тихо и полюбовно.

Между нами повисает напряженная тишина. Артур молчит, не двигается. На его лбу залегают две горизонтальные морщины. Вокруг глаз собираются гусиные лапки. На висках уже во всю просматривается седина. Все это кажется таким родным, и одновременно с этим таким далеким, из-за чего сложно понять, что я чувствую к мужчине напротив. Странно, но до меня только доходит, что, возможно, измена Артура действительно спасла наш тогда еще молодой брак, который продержался после этого целых семнадцать лет. Если бы не ошибка Артура, кто знает, может быть, у нас не было бы сейчас Поли. В любом случае, мы прошли долгий путь вместе, и этого никак не отменить.

— Хорошо, — вдруг тихо отвечает муж. — Но у меня к тебе будет настоятельная просьба: сходи со мной на одно свидание? А потом, если захочешь, я отпущу тебя.

— Почему ты отказала папе? — стоит мне открыть глаза после сна, как я натыкаюсь на заинтересованное лицо Полины.

Когда мы приехали домой, я решила уложить дочь с собой, чтобы, если вдруг ночью ей приснится кошмар, я смогла ее успокоить. Но на удивление, стоило нам обеим лечь, как мы тут же провалились в сон. И вот сейчас Полина смотрит на меня с соседней подушки.

— Кто-то вчера подслушивал, — сужаю глаза, стараясь выглядеть грозной, но неожиданный зевок все портит.

— Не подслушивал, а не хотел мешать, — ни разу не смутившись, отвечает дочь, пожимая острым плечиком. — Папа разбудил меня своим громким голосом. Так почему ты не согласилась с ним на свидание?

— Потому что, — кладу ладонь Поле на руку, поглаживаю ее, — это бессмысленно. Твой папа предал меня. И я не хочу больше страдать из-за него. Чтобы он не сказал, это уже не повлияет на мое решение.

— Ну тогда точно нестрашно сходить с ним, — дочка заглядывает в мои глаза. — Тебя же ничто не сможет заставить передумать, — она подмигивает мне, лукаво улыбаясь.

— В кого ты такая манипуляторша? — придвигаюсь ближе к Поле. — Ты как? — заглядываю в ее большие глаза, решая сменить тему.

Дочь моментально грустнеет, съеживается, опуская взгляд.

— Нормально, — тихо выдыхает она. — Все будет хорошо. Вчерашний день… забудется, — она кивает, словно пытается убедить саму себя.

От ее потерянного вида сердце сдавливает ощутимыми тисками. Хочу забрать все переживания Поли себе. Знать бы только, как это сделать.

— Пойдем завтракать? — выдавливаю грустную улыбку, проводя кончиками пальцев по щеке дочери. — А там потом придумаем, чем займемся. Может, посмотрим фильм?

— Сходи с папой на свидание, — дочь вскидывает голову. — Ну пожа-а-алуйста, — конючит она, снова становясь веселой.

— Отстань, — отталкиваюсь от матраса, поднимаюсь на ноги.

На мне длинные пижамные штаны в бежевую клетку и молочная кофта с рукавами, поэтому только впихиваю ноги в теплые пушистые белые тапки и иду на кухню. Поля голыми пятками стучит по полу, следуя за мной.

— Ты чувствуешь запах? — дочь догоняет меня, когда мы проходим через гостиную.

Принюхиваюсь. И правда, такое ощущение, что что-то подгорело. Чем ближе мы подходим к кухне, тем отчетливее слышу какие-то шваркающие звуки. Хмурюсь, не понимая, что происходит, из-за чего встаю словно вкопанная в дверном проеме, когда вижу, как Артур в черном фартуке, надетом поверх домашних спортивных штанов и футболке, с загипсованной рукой пытается пожарить нечто, похожее на омлет.

— Ого, — сбоку раздается удивленный голос Поли. — Папа, ты умеешь готовить? — ее голос от изумления становится ниже.

Артур оборачивается на нас, взмахивает лопаточкой, которой, видимо, перемешивал яйца, потому что с нее в сторону летят непонятные брызги. Морщусь от этой картины. На плитой клубится дым, вытяжка не включена. На столешнице рядом с плитой разбросаны венчик, глубокая миска и прочие принадлежности для готовки. Чуть дальше стоит открытое молоко. Тихо стону.

— Доброе утро! — Артур горделиво улыбается. — А я тут завтрак делаю.