— Да нет, там было все рассчитано. Кто же знал, что Артур полезет вас закрывать собой, — Борис оборачивается ко мне. Его глаза широко раскрываются, также, видимо, как и мои. — О-о-о, — тянет он, — вы не знали, что ваш муж принял почти весь удар на себя?

— Нет, — мотаю головой, цепенея.

В голове всплывают слова врача о том, что Артуру досталось больше, чем мне. Вспоминаю его сломанную руку, которую он так усердно прятал под пиджаком. Не думаю, что муж стремился спасти меня. Скорее, у него это получилось инстинктивно. Но все равно тепло разливается в груди.

— Ладно, что-то мы заболтались, — Борис снова встает ко мне лицом, мягко улыбается. — Есть еще один человек, который хочет с вами пообщаться. Давай, заходи, — говорит кому-то за моей спиной.

Я почти не слышу шагов, лишь чувствую, как кто-то огибает меня, пока не понимаю, что передо мной останавливается… Ольга.

— Вы издеваетесь? — усмехаюсь. Не могу сдержать улыбки, но, похоже, что это уже нервное. — Как в школе решили дружить против кого-то одного? — сарказм тоже как защитная реакция.

— Я пробовала сделать все мирно, — Ольга держит руки в карманах черной дутой куртки. Перекатывается с носка на пятку. Ее глаза кажутся слишком темными, словно зрачок затянул всю радужку. — Но вы выкинули меня…

— И за это твой сын уже попытался отомстить, — выплевываю, вспоминаю Полю, сидящую на кафельном полу в ванной. Злость распирает изнутри.

— Он мой защитник! — Ольга горделиво вздергивает подбородок.

— Он тварь, которая понесет наказание, — выплевываю. — Я сделаю все, чтобы он сел в…

Не успеваю договорить, как Ольга подлетает ко мне. Звонкая пощечина жалит щеку. Голову отбрасывает в сторону. Во рту расползается металлический привкус, видимо я прикусила щеку.

— Не смей угрожать моему сыну, — женщина шипит, нависая надо мной. Ее лицо исказилось от ярости. — Ты не знаешь, через что мы с ним прошли. Это вам, богатеньким дамочкам, все достается на блюдечке. А мне приходилось вгрызаться в достойную жизнь.

— Ты поэтому полезла в трусы к моему мужу? Ради достойной жизни? — выпрямляюсь. Смотрю в налитые гневом глаза.

— Я лишь позволила трахнуть себя, — Ольга приподнимает уголок губ. Только сейчас замечаю, что они будто искусаны. — Так что, кто там кому полез в трусы? — ее лицо лучится довольством.

Сжимаю руки в кулаки, отчего они отзываются болью. Мне столько хочется высказать этой гадине, что меня не сдержит даже положение, в котором я нахожусь. Открываю рот.

— Дамы, ну что вы как на базаре, — насмешливо перебивает Борис. — У нас не так много времени. Поэтому давайте рационально его использовать.

Ольга прикрывает глаза. Глубоко вдыхает.

— Бесит, — произносит тихо на выдохе. — Я только хотела получить свои деньги, — она распахивает веки. Говорит уже громче. — Это не такая большая сумма. Но Артур отказался платить. Сказал, что устал тебе врать. Якобы его это тяготит, — она стукает ладонями по бедрам, обтянутым джинсами, выпрямляется. — Понимаете ли, этот постыдный секрет тянет ваши отношения на дно, — всплескивает руками. — При этом об Артеме он ничего не знал, конечно. Сначала я боялась, что он заставит сделать аборт, потом что отнимет у меня сына. В общем, они не должны были знать друг о друге.

— Тогда что же изменилось? — хмурюсь, стараясь понять логику Ольги. — Нежелание работать пересилило страх за сына?

— Не смей! — она вскрикивает, тычет в мою сторону пальцем. Рука Ольги трясется, словно ее знобит. — Не смей так говорить. Артем — самое дорогое, что у меня есть. И это все для него. И я работаю… работала официанткой в баре. Но Артур слишком многое мне задолжал.

— Как вы познакомились? — киваю в сторону Бориса. — Ты же понимаешь, что это не случайность? Он специально на тебя вышел.

Пытаюсь вразумить Ольгу, открыть глаза на то, что ею просто пользуются. Непохоже, чтобы Борис был в ней действительно заинтересован. Слишком пренебрежительные взгляды он на нее бросает, слишком нетерпеливо постукивает ногой по полу, закатывая глаза. Все эти мелочи выдают его с потрохами.

— Борис пришел ко мне на работу и сразу с порога все рассказал, — она передергивает плечами. — Я прекрасно понимаю, что от меня требуется, и что я за это получу. Мне нужно думать о сыне! И для его хорошего будущего я готова пойти на все.

От последних слов Ольги мороз бежит по коже. Не верю, что она действительно понимает, о чем идет речь. Ее бравада похожа на лепет неудовлетворенной женщины, а не здравомыслящего человека.