Встаю в центре кабинета. Стопы утопают в мягком ворсе коричневого ковра. Кошусь на кожаный диван сбоку, но не сажусь на него. Хочу хоть как-то возвышаться над мужем. Набираю в грудь как можно больше воздуха, стараясь хоть немного успокоиться. Мне нужно держать себя в руках. Наши с Артуром препирательства можно оставить на потом. Сейчас есть вопросы куда важнее.

— Значит, он твой сын? — складываю руки на груди, киваю в сторону двери.

— Похоже на то, — Артур наклоняется вперед, складывает ладони на столешнице. — Но тест я все равно сделаю.

— Я хочу знать все, — мой голос дрожит, но я пока что держусь.

— Касательно? — муж приподнимает бровь, склоняет голову набок.

Он точно играет со мной, пытаясь выбить из колеи. Вот только Артур может не стараться. За девятнадцать лет брака я изучила всего его приемы и теперь умею их отражать.

— Касательно твоей измены, — вздергиваю подбородок.

Повисает тягучая тишина. Всматриваюсь в глаза мужа, но не вижу там ничего, кроме высокомерия, приправленного пренебрежением. Артур склоняет голову набок и с усмешкой произносит:

— Тебе лишь нужно знать, что она была. Все остальное не твое дело.

Поджимаю губы, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу. Опускаю взгляд в пол. Возмущение распирает грудь, но пока не даю ему выплеснуться наружу. Еще не время.

— Вот как, — произношу тихо. — То есть ты считаешь, что твоя измена — не мое дело? — вскидываю голову, впериваю в Артура пристальный взгляд.

— Прошло семнадцать лет, — муж пожимает плечами. — Это был единственный раз без каких-либо последствий для нашей семьи.

— Как минимум одно последствие сейчас сидит на диване у нас в гостиной, — цежу сквозь зубы.

— Ничего страшного, — Артур произносит уверенно. — Парнишка не должен тебя волновать.

— Серьезно? — непроизвольно делаю шаг вперед. — Ну конечно, это все меняет, — добавляю в голос сарказма. — Раз он не должен меня волновать, то вопрос исчерпан. Так что ли?! — начинаю заводиться. Больше не могу себя сдерживать.

— Перестань вести себя как истеричка, — Артур неожиданно ударяет кулаком по столу, отчего я вздрагиваю. — Мы столько лет прожили после этого…

— Да, — перебиваю его. — Только я-то жила, понятия не имея, что ты мне изменил!

— И что это меняет? — Артур медленно поднимается, упираясь ладонями на столешницу.

— Все! — повышаю голос. — Это меняет все! Как бы ты отнесся, если бы я сказала, что изменила тебе в начале наших отношений?

— Не перегибай палку! — цедит муж. — Я не собираюсь проглатывать твои припадки.

Распахиваю рот, задыхаясь от невозможности протолкнуть воздух в легкие через застрявший в горле ком. Желудок скручивает до рези. Эмоций настолько много, что не могу разобраться в них. Обида, боль, гнев, раздражение — все это превращается в один огромный ком, распирающий меня изнутри. Кладу руку на грудь, собираю в ладонь свитер, сжимаю его до такой степени, что кожа на костяшках натягивается. Муж обманывал меня семнадцать лет! А теперь ведет себя так, словно я закатываю скандал на пустом месте. Это же было так давно! Возмущение выходит на первый план.

— Я хочу развода, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать. Но не жалею о своих словах. В глубине души понимаю — это единственно-правильное решение.

Лицо Артура застывает, словно маска. Глаза наливаются чем-то темным, жестким. На лбу пульсирует четко виднеющаяся венка.

— Вот значит как, — цедит муж. — Пока я пытаюсь спасти нашу семью, решаешь меня предать?!

— Это ты меня предал, — пытаюсь говорить твердо, но аура, исходящая от Артура, давит своей силой.

Отступаю, стараясь отдалиться от мужа. Становится жутко неуютно, не по себе. Артур умеет быть пугающим.

— Если ты думаешь, что я пойду на развод, то ты ошибаешься, — муж встряхивает головой. — Я не позволю разрушить нашу семью! Я политик, такие, как я, не разводятся!

— Я тебя не понимаю, — всматриваюсь в Артура, будто впервые его вижу. Да, я знала, что работа для него важно, но не думала, что она стоит в приоритете, чтобы о ней сейчас упоминать. — Ты сам своим действом разрушил нашу семью еще семнадцать лет назад… В какой момент это произошло? Что подтолкнуло тебя?

Внутренне сжимаюсь. Действительно ли я хочу слышать ответы? Мне кажется, нет. Но тогда зачем задала эти вопросы? Сдавливаю кулаки, вгоняя ногти в подушечки ладоней. Тошнота подкатывает к горлу.

— Не вижу смысла отвечать, — на лбу Артура пролегают две глубокие морщины. — Я уже сказал: это не имеет никакого значения. Не забивай себе голову.

— Не забивать… — шепчу. — Ну что ж, — говорю уже громче, — пожалуй, мне стоит позвонить адвокату.