От его слов перехватывает дыхание. Резко отхожу обратно к кофе-машине. Включаю ее, чтобы больше не слышать разговора, который приносит сплошное разочарование. Больно осознавать, что ни нынешний, ни прошлый Артур не любят меня. Обе его грани отвернулись от меня, и теперь я как никогда чувствую себя одинокой… покинутой.

— Она ушла, — Артур возвращается на кухню, когда кружка наполняется ароматным кофе.

Я стою, вцепившись пальцами в столешницу. Тяжело дышу.

— Ты ее вспомнил? — не оборачиваюсь к мужу.

— Нет, — отзывается он, даже не спрашивая, о ком речь.

— А мне показалось, что да, — все-таки резко кручусь на месте. — Слишком мило ты с ней общаешься.

— Как мне с ней еще общаться, если Елена единственная ниточка к моей работе на данный момент? — Артур останавливается посреди кухни. Грозно смотрит мне в глаза. — Если я сейчас потеряю и ее, то и о карьере можно забыть. А я не для этого горбатился столько времени.

Странно слышать эти слова от человека, который даже не помнит о том, сколько он “горбатился”. Чувствую себя дурой.

— Знаешь, — вдруг Артур прищуривает глаза. — Я начал понимать, почему разлюбил тебя.

Его слова бьют под дых. Сжимаюсь, сильнее впиваюсь пальцами в острый край столешницы за моей спиной. Задерживаю дыхание. Мне и самой было бы интересно услышать ответ.

— Ты совершенно не задумываешься о том, каково мне сейчас, — муж чеканит каждое слово. — Я не помню семнадцать лет своей долбанной жизни и пытаюсь сделать вид, что со мной все в порядке. Я даже не знаю, кем я стал. Мне приходится восстанавливать события по клочкам. Но вместо того, чтобы поддержать меня, ты ставишь на первый план свои обиды. На нас покушались, а я не могу выяснить кто, потому что не помню своих врагов! Ты должна мне помогать. Вот только твое эго куда выше этого. Так что, подумай, какая ты жена и заслужила ли ты, чтобы тебя любили?!

На этих словах Артур быстро выходит из кухни, оставляя меня одну.

— Какая ты красивая, — дочь сидит на кровати, скрестив ноги, и восхищенно смотрит на меня.

Оборачиваюсь через плечо, улыбаясь ей. Я рада, что Полина сейчас рядом со мной. От чувства одиночества быстро устаешь. Еще раз смотрю в огромное зеркало, висящее над ночным столиком. Поправляю тонкую лямку насыщенно-синего атласного платья в пол, облегающего вполне достойную фигуру. Давно я не позволяла себе надевать открытую одежду. Гордо расправляю оголенные плечи. Прослеживаю взглядом неглубокую линию декольте, все еще тонкую талию, округлые бедра, с которых ниспадает струящаяся юбка. Блондинистые волосы собраны в небрежный пучок на затылке. Мне нравится. Ощущаю себя… красивой.

— Это что за порнография? — раздается недовольный голос Артура.

Резко оборачиваюсь на мужа. Он стоит, опираясь плечом на дверной косяк, застегивает рукав идеально-белой рубашки. Удивляюсь, как он умудрился надеть ее на загипсованную руку. Складывается впечатление, что у мужа нет никаких травм. Видимо, он не хочет афишировать свое состояние, хотя рукав значительно натянулся на гипсе, но пиджак это скроет. Черный галстук еще не завязан и просто свисает с шеи вдоль груди.

— Ты же не пойдешь в этом на прием? — муж указывает подбородком на мое платье.

— А что не так? — хмурюсь. Возможно, оно немного не в моем стиле, но ничего вызывающего в платье нет.

— Там будут деловые люди. Ты не должна привлекать к себе ненужного внимания, — на этих словах Артур разворачивается, чтобы выйти.

— А мне нравится, — твердо отзывается Полина. — Мама выглядит словно принцесса.

Артур на мгновение замирает, но не оборачивается. Поля, улыбаясь, смотрит на меня. Тепло разливается в груди. Я благодарна дочери за поддержку.

— А должна быть королевой, — бросает Артур. — Нужно соответствовать возрасту.

Шаги мужа удаляются по холлу. Впериваю взгляд в место, где только что стоял Артур. Досада впивается в сердце. Грустно усмехаюсь. Почему-то я почти уверена, чтобы я не одела, Артуру это не понравится.

— Даже не думай переодеваться, — строго произносит Поля. — Папа… не в себе. Но он поймет свою ошибку, когда увидит, как на тебя будут смотреть, — она задорно подмигивает мне.

— Да уж, — киваю.

Дочь права. Не вижу смысла что-то менять… особенно для человека, которому на тебя плевать. Лишь накидываю сверху черный пиджак, чтобы закрыть плечи. Все-таки смущение перебарывает.

— Вы надолго? — Полина провожает нас до дверей, помогает отцу завязать до сих пор болтающийся галстук.

Ловлю на себе недовольный взгляд Артура, когда надеваю длинную шубу. Но муж молчит.

— Не знаю, — пожимаю плечами, чмокаю дочь в щеку. — Часов до двенадцати точно.

— Хорошо, — весело отзывается Поля, махая нам на прощанье.

— Ты ослушалась меня, — уже в лифте цедит Артур.

— Да, — лишь вздергиваю бровь.