Шиплю от боли, отдающей в ребрах, стараюсь выбраться из цепкого захвата, но замираю, когда сталкиваюсь с глазами Артура. В них, и правда, нет ни капли узнавания. Он смотрит на меня, словно на чужого человека. Сердце пропускает удар.

— Такого не может быть, — шепчу я.

— Мы с вами позже поговорим, — мягко произносит Дмитрий Борисович, выводя меня из палаты.

Когда остаюсь одна, сидя на своей больничной кровати, наконец позволяю себе разрыдаться. Я плачу по поводу всего: по поводу своей разбитой семьи, по поводу слов дочери, по поводу побочных отношений мужа, которые привели к тому, что мы теперь находимся здесь — в больнице, по поводу аварии и по поводу… амнезии?

Истерика, копившаяся внутри, высвобождается всхлипами и шмыганиями носа. Мне больно, где-то в груди безжалостно царапается обида и непонимание, чем я все это заслужила? Ломота в ребрах отходит на второй план. Снова вспоминаю взгляд мужа, наполненный сомнением и замешательством. А когда-то эти же глаза смотрели на меня с любовью и восхищением. Мне не хватает тех дней, той любви… того Артура. Зарываюсь лицом в ладони, стараясь остановить непросыхающие слезы.

Тихий стук, а затем щелчок открываемой двери заставляют вскинуть голову.

— Вы как? — Дмитрий Борисович приподнимает уголки губ, но меня это только раздражает.

— Не очень, — мотаю головой. — Что с Артуром?

— Пока не знаем, — врач проходит внутрь. — Почти весь удар пришелся на него. Есть повреждение на затылке. Но томограмма показала, что внутри все в порядке, — он пожимает плечами. — Нужно наблюдать.

— Чего… — вытираю мокрые щеки тыльной стороной ладони. Пытаюсь говорить ровно, но голос дрожит от рыданий, которые теперь приходится сдерживать. — Чего он не помнит? — сжимаюсь в ожидании ответа.

— Это тоже пока непонятно, но вам нужно крепиться, — врач подходит ближе, встает надо мной. — Вас он помнит, но… не такой.

Горло сдавливает от сомнения и… волнения. Хмурюсь. Не могу понять, что имеет в виду Дмитрий Борисович.

— А какой? — слегка наклоняюсь вперед, словно боюсь не услышать ответ.

— Другой… молодой, — врач произносит извиняющимся тоном.

Мои брови взлетают вверх. Словно рыбка открываю и закрываю рот. Качаю головой, будто болванчик. В груди закрадывается надежда, что меня разыгрывают. Но это же врач! Он бы так шутить не стал. Да и Артур тоже. Тело мелко потряхивает… это все правда.

— В любом случае, раньше, чем послезавтра мы вас не выпишем. А Артур Геннадьевич, боюсь, пробудет у нас еще дольше, — Дмитрий Борисович направляется к выдоху. — И кстати, к вам посетительница. Сейчас ее приведу.

На этих словах он оставляет меня. Моргаю, вперива невидящий взгляд в одну точку на стене. Меня подташнивает. Хочется умыться холодной водой, но не успеваю даже сдвинуться с места, как в палату вносится Полина. Дочь молниеносно запрыгивает на кровать и сжимает меня в крепких объятиях, утыкаясь лицом в мое плечо.

— Аккуратнее, — пытаюсь немного отстранить, но Поля сильнее жмется ко мне, не выпуская. — Милая, ты делаешь мне больно, — стараюсь говорить как можно мягче.

— Прости, — произносит она сквозь рыдания. Слегка отодвигается, но тут же перехватывает мою, благо, здоровую руку. Впечатывается в нее, что есть сил. — Мамочка, прости, — снова повторяет она.

Целую дочку в затылок.

— Ну чего ты, — мягко произношу. — Мы все живы. Все в целом хоро… — язык не поворачивается договорить.

Все не хорошо. И я не могу соврать хотя бы самой себе. Смотрю поверх дочери в зияющую дыру открытой двери. В коридоре мелькает фигура Елены. Она быстро проходит мимо моей палаты, даже не заглядывая внутрь. Мысленно ликую. Девушку ждет интересный сюрприз.

И правда, буквально через пару минут в коридоре снова слышится стук каблуков. Елена проносится обратно, но неожиданно тормозит напротив меня. Вглядывается мне в глаза, сужая свои. Кожей чувствую, что девушка хочет что-то сказать. Но в итоге она лишь встряхивает головой и молча уходит. Немного расслабляюсь. Не уверена, что выдержала бы перепалку еще и с ней.

— Мама, а что с папой? — Поля поднимает на меня заплаканные глаза.

Сглатываю. Не знаю, что ответить. С другой стороны, появляется идея показать дочь Артуру. Может быть, ее он вспомнит. Мне хочется на это надеяться, потому что в противном случае все очень печально.

— Пойдем к нему сходим, — подталкиваю дочку в двери.

Она лишь кивает, спрыгивает с кровати. Помогает мне подняться, придерживая под локоть, как до этого делал врач. Не уверена, что поступаю правильно, и все равно хочу рискнуть. Мне нужно убедиться, что поведение мужа — это не уловка, не продуманная игра. Хотя, когда бы он успел придумать этот план?! Как бы ни старалась, никак не могу утихомирить сомнения, которые все еще роятся в животе.