— И почему же? — оборачиваюсь.
— Без обид, Альбина, но ты много и часто кричишь. Сначала я не понимал, почему рожа у твоего мужа мрачная такая, а теперь понял. Прости за бестактность, — тут же добавляет, — что-то я тоже лишнее болтаю. Но я из добрых побуждений… Просто со стороны бывает виднее, что что-то не так.
— А что не так?
Мужчина отставляет в сторону чашку свежего кофе и поворачивается ко мне лицом.
— Не нужно говорить громко, для того, чтобы тебя услышали. Иногда шёпот привлекает больше внимания, чем крик. А Ян тебя в любом случае слышит и понимает, а иначе не заварил бы всю эту кашу с секретной операцией. Но понимаешь ли ты, насколько тяжело ему с тобой бывает? Ты ведь и сама не раз ставила его в неловкое положение на публику. Я не первый год работаю с актёрами и что-то, да долетает до меня время от времени. Ты только вдумайся: Ян спасает твоего отца, пока ты его тихо ненавидишь.
Я впервые потеряла дар речи. Обычно за словом в карман не лезу, но приезд Яна и его рассказ совсем меня подкосили.
Судорожно вздыхаю, а затем вылетаю из кухни и несусь наверх, к себе в спальню, чтобы хорошенько и от души проплакаться.
А когда спустя час снова спускаюсь на первый этаж, вижу розово-жёлтый цветочный букет на столике в гостиной.
— Ян передал с курьером, — слышу за спиной голос Игоря.
Рядом с цветами лежит свёрнутый вдвое лист бумаги, а внутри обнаруживаю рукописный текст:
«Я прошу у тебя прощения за все обидные слова, но извиняться за обман не стану, так как всё ещё считаю это единственным верным решением на тот момент. Я, может быть, не прав, но время назад уже всё равно не отмотать. Домашний арест тебе гарантирован, но Лариса отстояла завтрашнее мероприятие, на котором мы оба должны быть. Я буду с Катериной, а ты с Игорем. Не подходи к нам, пожалуйста, и не пытайся сбежать от телохранителя. Не делай все мои усилия по спасению Степана напрасными».
Его слова о домашнем аресте пугают, так как человек я свободолюбивый. Но вместе с тем ощущаю какое-то странное облегчение. Уж не знаю связано ли это с тем, что всё решили за меня, и я теперь могу расслабиться, или с тем, что Ян выглядел так убедительно, когда говорил о спасении моего отца.
Руснаков человек слова, и если он что-то сказал, значит так оно и будет.
— И снова цветы… — почти улыбаюсь, разглядывая букет.
Или мне полегчало после слов мужа о том, что измены не было?
— Только на этот раз нормальные, вкусно пахнущие, — маячит позади Игорь.
А если перевести на русский, то телохранитель имел ввиду то, что на этот раз цветы от моего мужа, а не от посторонних людей.
Ох уж эта мужская солидарность…
К вечеру приезжает Лариса, с удивлением поглядывая на моего нового телохранителя.
— Их теперь двое?
— Да, два телохранителя и ещё один охранник, который сменяет Ивана.
До этого был только Иван, дежурящий днём, но спящий ночью. Теперь же у меня появился ещё и ночной страж. Так что мои побеги более не возможны.
Я в клетке. Альбина Руснакова теперь не может покинуть собственный дом…
— Прямо целый гарем… — усмехается Лариса.
— Ян сказал, что ты настояла именно на завтрашнем вечере.
— Не каждый день очень крутому режиссёру исполняется восемьдесят. Конечно, ты должна присутствовать! Зря мы что-ли последние пару лет добивались сотрудничества с его сыном?
Мой агент в своём репертуаре.
Вместе с Ларисой разбираемся с бумагами, новыми предложениями и договорами. Обговариваем детали завтрашнего вечера, пьём чай и потом уже прощаемся.
Вскоре ко мне приезжает ещё и стилист, в руках которой целый чемодан с нарядами. Выбираю себе простое чёрное платье с достаточно глубоким декольте.
А на следующий день я с самого утра только и думаю о том, что, возможно, увижу Иву на вечернем праздновании дня рождения уважаемого режиссёра. Разве упустит она такое? Вряд ли.
Конечно, Катерина оказалась среди гостей. Вместе с Яном. Она жмётся к нему, чтобы всячески продемонстрировать, что они настоящая влюблённая парочка.
Сгораю от ревности и ненависти, пока мило улыбаюсь всем и веду вежливые светские беседы.
Переключаю внимание на режиссёра, поздравляя его с днём рождения. Но после отхожу в сторону, как неприкаянная, прикрываясь Игорем.
— Не могу смотреть на него и не думать об отце, — провожаю взглядом седого именинника.
— С твоим отцом всё в порядке, — успокаивает Игорь, увлечённо поедающий канапе с фуршетного стола.
— Ян видит его только вечерами по видеосвязи. А что там с ним происходит днём? Что если он голодает? Что если его избивают?
— Твои переживания делу не помогут.
— Но помогут выговориться, выпустить пар.