Удачно отсняли одну сцену, а далее я должна переодеться для новой локации и смены настроения предстоящего ролика.

В своей сегодняшней гримёрной меня только что озадачили, отправив в кадр в одних трусиках.

— А что мне надеть на грудь? — недоумеваю.

Совсем юная ассистентка смотрит на меня немного удивлённо и испуганно.

— Ничего… — бормочет она.

— Как «ничего»? Вы потеряли часть моего костюма или что?

— В техническом задании для этой сцены не значилась никакая одежда для зоны выше пояса…

— Дай-ка мне халат, — говорю с раздражением, наверняка пугая неопытную ещё девчонку.

Она подаёт мне вещь, и я быстро накидываю её на своё полуобнажённое тело.

Выхожу из гримёрной, нахожу взглядом Карла Никитича, который со своими помощниками осматривает уже отснятый материал.

— Я действительно сейчас должна буду трясти своей голой грудью?

— Трясти не нужно, — лёгким прикосновением к моему плечу отводит меня в сторону для разговора с глазу на глаз. — Только плавные движения руками, словно танцуешь и витаешь где-то в своих мечтах…

Мужчина изображает своими лапищами эти самые движения, а мне прямо так и хочется шлёпнуть по ним.

— Карл Никитич, но в сценарии не указано, что я буду обнажена по пояс!

— А разве я прошу оголиться и светить сосками? Ты прикрываешься ладонями, а вокруг тебя порхают лепестки роз и розовый дым… Романтично, нежно и мило! Никакой пошлости, как ты уже успела вообразить.

— Я воображала наличие белья на себе!

— А где в сценарии есть слова о том, что бельё будет на груди?

Так я, похоже, и влипла. У меня ещё и напарник будет в новой сцене, который, правда, опаздывает и уже собирает на себя гнев всей съёмочной команды.

Уединяюсь в туалете и набираю номер своего агента.

— Лариса, я негодую! — перехожу сразу к делу, когда она отвечает мне. — Я же просила: никакой обнажёнки! А в итоге мне говорят, что я грудь должна только лишь своими руками прикрывать, а не одеждой!

— Прости, я не внимательно прочитала сценарий… Знала же, как хитро могут формулировать задачу в договорах. За отказ и срыв съёмок придётся платить неустойку…

— Я и сама хороша… Слепо доверилась тебе. Я ведь тоже прочитала договор и сценарий, и даже не заметила подвоха!

— И что делать теперь будешь? Сорвёшь съёмки или продолжишь работу?

* * *

— Я не для того торчу тут весь день, чтобы за свои мучения ещё и деньги платить. Отработаю до конца.

Выбора у меня уже нет. Хорошо хоть ладонями прикроюсь, а в противном случае точно послала бы всё и всех.

Через двадцать минут все начинают нервничать из-за задержки моего партнёра для следующей сцены. Я тоже с недовольством поглядываю на часы и ругаю актёра всеми возможными словами. Наглец задерживает нас всех и даже на звонки режиссёра не отвечает.

Тогда Карл Никитич и его помощники принимаются обзванивать своих знакомых в попытке найти того, кто смог бы подменить потерявшегося.

Не без нервов, но нашли.

Ещё через полчаса к нам вваливается мой недавний знакомый… Дима Чернов. Его быстренько приводят в порядок, гримируют и сразу выпускают в кадр.

— Не ожидала тебя здесь увидеть… — осматриваю такого же полураздетого, как я, парня.

— Ты не очень-то мне рада, кажется, — усмехается.

— Ты знал, что здесь буду я?

— Знал, и когда просили срочно подменить, с радостью согласился.

— Вот как… — хмыкаю.

Не уверена, что меня устраивает такое обстоятельство. Дима симпатичный парень, но его становится слишком много в моей жизни.

Камеры включаются, раздаётся команда режиссёра — так начинается завершающая сцена сегодняшних съёмок.

Мне всё это не нравится.

Для актрисы моего масштаба просто смешно оставаться стеснительной, и я на самом деле никогда скромницей и не была. Но оказавшись впервые перед камерой без бюстгальтера чувствую себя уязвимо.

У меня красивое подтянутое тело, но дело вовсе не во внешности. Прямо сейчас нарушается наше с Яном табу на то, чтобы не сниматься без одежды.

У меня больше нет перед ним обязательств, и уж тем более после его жестокого предательства, которое муж совершил с особым садизмом. Мне больше никто ничего не запрещает…

И всё равно тошно, словно постыдное преступление совершаю.

Да и мой партнёр делает только хуже. Играем страстное влечение друг к другу, оглаживаем руками предплечья, обмениваемся томными взглядами… Всё это не в новинку для меня — я умею отключаться от реальности, полностью вживаясь в свою роль. Но ползущая мужская рука в одно мгновение оказывается на моих ягодицах, прикрытых лишь одними трусиками.

Этого не было в сценарии.

— Не делай так! — шиплю, отстраняясь.

— Прости, я просто…