В доме стоит тишина, и это меня несказанно радует. Утренние часы прекрасны тем, что Агата и Мила отправляются в детский сад, а сама Катерина любит спать до самого обеда, если только нет каких-то планов.

Вскоре подъезжаю к дому, где был счастлив. У входа меня встречает Иван. Мы здороваемся за руку, и в коротком разговоре выясняю, что ничего угрожающего Альбине не происходило.

Только вот жена, видимо, так не считает. Она встретила меня в гостиной с настолько каменным лицом, что я несколько опешил.

— У тебя есть дочь, Ян? — сразу стреляет в меня вопросом.

— Ты видела интервью, — констатирую, сразу поняв что к чему.

— И видела и слышала. Та девочка твоя дочь?

Альбина стоит в трёх метрах от меня в такой воинствующей позе, что ощущаю себя бойцом на ринге. Бойцом, который заранее понимает, что проиграл.

— Мила не моя дочь. Она дочь Катерины, но не моя.

— Что же ты так грубо, ведь вы теперь одна семья! — язвит.

— Так меня только ради этого позвала?

— А ради чего должна была звать? Чтобы расцеловать в обе щёки и отвести в спальню? Даже чашки кофе тебе не предложу — уж пусть лучше Игорю всё достанется, чем тебе!

— Я думал, может, случилось что-то, а ты просто… — развожу руками с тяжёлым вздохом.

Чувствую облегчение вперемешку со злостью. Я понимаю эмоции Альбины, но зол на себя и на неё за то, что повёлся и примчался сюда.

Любой мой неверный шаг в сторону жены может оказаться серьёзной ошибкой. Впредь мне стоит быть осторожнее, умнее. Хорош же я, раз сразу, не раздумывая, бросился к ней. К сожалению, слишком непросто бывает совладать с чувствами.

Нельзя так. Они могут погубить нас обоих.

Сейчас я должен быть жёстким, чтобы не допускать больше подобных спонтанных встреч, которые не несут в себе ничего важного и не являются срочными.

— Просто истерику закатить решила? Ты это хотел сказать? Что за новое любимое слово у тебя? Истерика, истерика, истерика… Откуда это взялось? Никогда раньше от тебя такого не слышала!

— Раньше влюблён был и не замечал твоих недостатков. Потом понял, что терпеть их не могу.

Ненавижу врать ей в лицо, но продолжаю делать это. Легче не видеть жену, чем быть таким с ней.

— А это было до или после того, как ты начал спать с деревом?

— С кем? — замешкался я, не сразу сообразив о чём речь.

— Ива, — произносит с вызовом. — Дерево такое есть. Тебе оно должно быть знакомо.

— Мне пора, — вздыхаю.

Разворачиваюсь спиной и иду в сторону выхода, застёгивая на ходу куртку, которую так и не снял.

— А в постели она тебе как? — кричит мне в спину. — Наверное, совсем не дерево… Не просто же так её представлял, будучи в постели со мной.

— Прекращай балаган, — уже берусь за ручку двери, но мою руку дёргают назад.

— Почему ты приехал?

— Ты же сама позвонила мне и…

— Ты мог отказать мне, — перебивает меня с горящими вызовом глазами, всё ещё удерживая мой локоть. — Неужели беспокоился за мою безопасность?

* * *

Беспокоился. Но вслух говорю:

— По моей вине уже был поджог. Мало ли что ещё могло произойти?

— Мог бы позвонить Ивану и всё выяснить без своего личного присутствия.

— Пытаешь найти небезразличие во мне?

Альбина молча уставилась на меня, сильнее сжав пальцы на моей руке. Я даже сквозь рукав куртки это чувствую.

— А есть смысл его искать?

— Нет. И ты сама прекрасно это понимаешь.

— Однако, я всё ещё не понимаю резкую смену твоего настроения и отношения ко мне. Сколько мне не объясняй, а всё равно не пойму, как так можно.

— Я ведь хороший актёр. Не зря же у меня такие высокие гонорары… Только играю я не сейчас, а играл весь месяц до своего ухода.

— Ты словно специально делаешь мне больно.

— Хочу провести чёткую черту.

— У тебя это получилось. Уходи, — женская ладонь соскальзывает с моего локтя, освобождая.

Мне многое хотелось бы сказать ей, но всё, что я могу: смотреть в холодные голубые глаза и говорить болезненные для нас обоих вещи.

Я не имею права выдать себя, вызвать у жены подозрения. Катерина ясно даёт понять, как ей неприятен каждый мой шаг в сторону Альбины.

Она недовольна и сейчас, когда я возвращаюсь в наш съёмный домик. При звуке открываемой двери рыжая стерва сразу выглядывает в прихожую, словно поджидала меня.

— Где ты был? — летит в меня.

— Уезжал.

— Это я поняла. Почему браслет дома?

Я так и оставил его у себя на прикроватной тумбе. Успела же ведь Катерина за короткое время моего отсутствия заглянуть в мою спальню и всё вынюхать. Видимо, и не спала она вовсе.

— Я о нём забыл, — снимаю с себя верхнюю одежду, разуваюсь. — Не привык, знаешь ли, на привязи быть.

— Советую скорее привыкать. За свою забывчивость ответишь, а Альбина ответит за свою назойливость.