Он поднял меня на руки. Его взгляд всё ещё был пустым — стеклянным, немигающим. Но он нёс меня вперёд. Спустился по лестнице, отдал короткий приказ воину у входа:

— Закрыть леди Элеонору. Не выпускать ее из покоев. Рядом должен быть постоянный караул.

И шагнул в гостиную.

Резко захлопнул дверь магией льда, запечатывая её. Опустился в кресло напротив камина и усадил меня к себе на колени, не выпуская из объятий.

Я повернулась на его коленях. Села лицом к лицу. Он сжал мои бедра в брюках, но его взгляд пугал. Я повернула его лицо к себе, обхватила щёки ладонями и заглянула прямо в ледяные, голубые глаза. Они были расфокусированы — он не видел меня.

— Кайден… — тихо сказала я. — Я с тобой.

Я коснулась его губ своими. Они были холодными, обжигающе ледяными, но мне не было ни страшно, ни больно. Я поцеловала его в другой уголок губ, потерлась носом о небритую щёку.

У меня было так мало опыта. Я не знала, как правильно успокаивать мужчину, у которого рушится мир.

Я просто чувствовала. Поцеловала его в висок. Потом прошлась дорожкой почти невесомых касаний от виска к подбородку. Осторожно, едва заметно прикусила его.

Я отстранилась, собираясь убрать руки, но Кайден перехватил их и прижал обратно.

В этот момент он вернулся.

Он смотрел на меня. По-настоящему.

— Мать… мне не родная, — глухо сказал он. — А Шани…

Он выдохнул.

— Она мне сестра. Не дочь.

Слова упали между нами — тяжёлые, страшные, разрушающие.

Я крепче прижалась к нему, не задавая вопросов.

Не сейчас. Иногда самое важное — просто быть рядом, когда мир трескается.

Не знаю, сколько мы так сидели. Время словно потеряло смысл.

Кайден сам начал говорить. Он расплёл мою тугую косу, перебирал волосы и просто пропускал пряди сквозь пальцы. Говорил и говорил.

О том, как мать стравила два клана. Как избавилась от его первой супруги и отца. О том, что происходило в Лунном клане, и о том, что именно «отец» был причастен к гибели моего дяди и деда.

Каждое слово било больнее предыдущего.

Меня саму начало колотить. Дыхание сбивалось, грудь сжимало так, будто воздуха не хватало. И теперь уже Кайдену пришлось успокаивать меня — крепче прижимать, укачивать, шептать что-то тихое и бессвязное.

Как же можно пережить столько лжи вокруг?

Слёзы текли сами собой — за него, за меня, за нас… за два клана, перемолотых чужими амбициями.

Кайден приподнял моё лицо за подбородок. Его пальцы были прохладными, но ласковыми. Он начал целовать меня — осторожно, бережно, убирал губами слёзы с моих щёк, будто хотел стереть саму боль.

Он накрыл мои губы поцелуем. Я не сразу, но поняла, что нужно делать и отдалась навстречу неизведанному. Отвечала неловко, но искренне. Наш поцелуй был не жадным — он был спасением. Не желанием — убежищем для нас обоих. Я чувствовала, как его напряжение понемногу уходит, как магия внутри него перестаёт рваться, оседает, как мой огненный вихрь внутри перемешивается с его ледяной крошкой.

Мы были спасением друг друга.

Кайден чуть отстранился. Я ощутила прохладу воздуха на припухших губах. Потом оставил ласковый поцелуй на моем лбу, прижал к себе.

От этого прикосновения внутри меня стало спокойно. Сердце замедлилось. Дыхание стало ровнее. Мир, пусть и треснувший, перестал крошиться дальше.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть — в его руках, под его защитой.

— Что мы будем делать с этой правдой, Кай? — прошептала я не сразу.

— Императору придётся принять решение, — тихо сказал муж. — В такое тяжёлое время клан Лунных не может оставаться без главы. Оставлять там убийцу и предателя нельзя. Твоя мать не способна взять на себя роль наследницы. И твоя сестра — тоже.

— Я хочу знать, кто мой отец… — выдохнула я. — Возможно, он жив?

Кайден сжал мою ладонь.

— Узнаем.

Весь оставшийся день Кайден был занят делами в Герсте — приводил поместье и лагерь в порядок, отдавал приказы, выслушивал донесения. Он собственноручно написал письмо и отправил гонца к императору драконов, Эрэйну Норвеллу, прося о личной аудиенции в самое ближайшее время.

Говорить прямо было нельзя. Письмо могло быть перехвачено.

Мы остались в поместье Герсте, чтобы дождаться ответа императора. Кайден больше не спускался в ледник, а его мать не выпускали из покоев.

Спать мы легли далеко за полночь.

Но сон к Кайдену так и не пришёл.

Я почувствовала, как он осторожно высвободился из моих объятий, и вскоре услышала тихие шаги. Он вышел на балкон, сел на каменный пол, согнул одну ногу в колене, и закрыл лицо руками.

Я поднялась, укуталась в теплый плед и опустилась рядом, молча положив голову ему на плечо. Нам не нужно было говорить, мы чувствовали друг друга.

— Я тоже не могу уснуть, — тихо сказала я.