— Пошейте, пожалуйста, мне одно красное платье, — тихо, но твёрдо сказала я.

Швея моргнула.

— Красное? Ох… смело! — и вдруг улыбнулась, хлопнув ладонями. — Отлично! Оно будет потрясающим. Я даже знаю какой вам больше подойдёт оттенок. Подчеркнёт вашу молодость и статус.

— Мне нравится этот цвет, — призналась я. — Он ассоциируется у меня с теплом.

— И правильно, — кивнула швея. — Но его нужно носить и не стесняться.

— Я хочу научиться, — добавила я.

— Замечательно. Тогда давайте снимем ваши мерки, а потом я начну рисовать для вас новый гардероб. Вы будете говорить, что вам нравится, а что нет.

Она провела меня в небольшую комнатку с подиумом и зеркалами с трёх сторон. Свет мягко отражался от стекла. Тут пахло лавандой.

Швея помогла расстегнуть платье.

Я опустила руки.

— Могу я вас раздеть полностью? — спросила она осторожно. — Хотела бы осмотреть фигуру, чтобы точнее иметь представление.

Я сняла через голову сорочку, осталась в длинных и обычных панталонах.

Швея остановилась, прижав ладонь к губам.

— Драконья матерь… — прошептала она. — Что с вами?_____________________А давайте выберем образ нашей Каллисте😘? Кто как ее видит? Голосуйте.💕🌹💕Вариант №1  Вариант №2Вариант №3

Герда заглянула в примерочную и тоже замерла, прикрыв рот рукой.

— Кто же это с вами сделал?..

Я посмотрела в зеркало через плечо на исполосованную ударами спину.

— Наш господин? — тихо спросила швея.

— Нет, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — И это не имеет значения.

— Но ваши раны ещё не затянулись, — она резко повернулась к Герде. — Скорее в аптеку!

— Конечно, — подхватила Герда. — Это нужно обработать, чтобы не осталось следов.

Я слабо улыбнулась. Следов там предостаточно — парой больше, парой меньше, уже неважно.

Но в этой искренней заботе было что-то, от чего горло предательски сжалось. Я едва не расплакалась.

Меня снова одели в рубашку. Посадили на стул. Передо мной поставили чашку тёплого чая — ароматного, сладкого, с бергамотом.

Я обхватила её ладонями и впервые за долгое время почувствовала себя… не пленницей, не женой по договору — просто человеком.

— Вы ведь наследница клана, — тихо произнесла Грейс. Она взяла стул и присела рядом со мной.

Моя голова опустилась. Я просто не знала, что увижу в глазах Гре йс.

Но все же я подняла голову. Но лучше бы не смотрела. Там было полно сочувствия, которого я никогда не знала. Мне показалось, что я просто разрыдаюсь ещё сильнее. Всего немного участия — и моя стена начала трескаться.

Я кивнула.

— Тогда это отец? — осторожно спросила она.

Я молчала.

— Боги… бедная моя девочка, — прошептала Грейс и вдруг обняла меня.

Я застыла. Меня… никто и никогда не обнимал. Я не знала, как реагировать. Эта женщина за пару часов заставила испытать слишком много незнакомых чувств.

Я растерялась, прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Грейс забрала из моих рук чашку с чаем и просто прижала меня к своей груди.

— Зверь… какой же он зверь. Как можно собственного ребёнка воспитывать в такой жестокости… Прости, но за такое руки отрезать мало. Или хотя бы заставить его самому почувствовать ту боль, что он причинил тебе. Ведь ты ещё ребёнок.

— Мне двадцать, — прошептала я.

— Ох, девочка… — она погладила меня по голове.

Потом осторожно подняла моё лицо и вытерла слёзы, что молча катились по щекам.

— Сейчас приведём вас в порядок. Чтобы никто не увидел ваших слёз. Пусть даже ваша сопровождающая не узнает. Я вижу, какая вы сильная. Сохраните это. Вам ещё многое предстоит. Но запомните — если станет совсем тяжело, можете прийти ко мне. Я, может, и не смогу помочь, но смогу выслушать.

Она улыбнулась мягко, чуть грустно:

— У меня сын вашего возраста. Мы с мужем недавно развелись, и он выбрал отца.

— Вы… аристократка? — неуверенно спросила я.

— Да, милая, — кивнула она. — Но теперь я хочу быть независимой. Доказать, что и без титулов я чего-то стою. Поверь, я буду очень стараться, чтобы вам всё понравилось. Хочу, чтобы вы показали всем, насколько достойна быть супругой главы клана. Пусть я не знаю вас, но вижу — в вас есть сила. Дай боги, чтобы лорд Айсхарн тоже это увидел. Ему повезло.

В этот момент дверь открылась, и в мастерскую вбежала Герда.

Экономка молча подошла, не произнося ни слова, только взгляд её стал мягче — в нём было всё: и сочувствие, и тревога, и какая-то сдержанная жалость.

Она не задавала вопросов. Грейс принесла тёплую воду, мягкую ткань, а Герда промывала раны.