— Именно вы — наследница, — настаивал Кайден, и в его голосе послышалась тень усмешки. — А ваш муж кто? Кажется, всего лишь захудалый барон?

Отец с силой ударил кулаком по столу, бокалы подскочили, один из них опрокинулся, оставляя багряную лужу на белоснежной скатерти.

— Мой муж глава клана Лунных, — с нажимом произнесла мать, глядя на Кайдена прямо, хотя голос её дрожал.

— Очень трогательно, что ваше сердце выбрало именно его, — усмехнулся Кайден. — Но ведь вы не истинные, не так ли?

Отец взвился. Его лицо побагровело, он резко встал — стул со скрежетом отлетел назад, а салфетка полетела прямо в тарелку.

— Мы уходим! — рявкнул он.

— Как пожелаете, — спокойно сказал Кайден, не шевелясь. — Но, леди Виолетта, вы не ответили на мой вопрос. Мне трактовать ваше молчание как обман?

— Каллиста — наследница, — процедила мать, тоже поднимаясь.

Отец рявкнул что-то невнятное, глядя на Марию, побледневшую, как мрамор. Он никогда не был с ней так груб.

— Мы уходим. Формальности соблюдены.

Они втроем почти дошли до двери, когда Кайден бросил им вслед холодно и весомо:

— Эмиссар, скажите им, о чём было моё прошение.

— Лорд Айсхарн требует расследования в отношении жестокого обращения с его супругой. Я прибуду в ваш клан для разбирательства, но сначала, конечно же, лично поговорю с леди Каллистой и осмотрю её раны, о которых мне сообщил уважаемый лекарь клана Ледяных.

Двери захлопнулись с оглушающим стуком.

Я вздрогнула.

Сердце стучало, как пойманная птица.

Впервые за долгие годы я почувствовала, что кто-то не только услышал, но и встал между мной и моей семьей.

— А теперь мы поговорим с тобой, — раздался холодный и равнодушный, как всегда, голос мужа.

Я дёрнулась скорее по привычке. Это не понравилось Кайдену — он помрачнел. Я прижала ладони к коленям, стараясь заставить себя успокоиться.

Ведь он мне ничего плохого не сделал. Даже родителей отправил куда подальше. Не стоит равнять его с теми монстрами, что жили в моем клане.

— Предвосхищая твой протест, — чуть менее холодно произнёс Кайден, — хочу сразу сказать, что ты должна понимать: сопротивление и стеснение будет неуместно. Эмиссар должен увидеть твою спину.

— Мне хватит и отчёта вашего лекаря. Я верю уважаемому господину Ольдрину Фарну, — попытался возразить эмиссар.

— Нет, — отрезал Кайден. — В письме указано только о последнем акте насилия против моей жены. Но вы должны увидеть своими глазами, что подобное было в привычке у главы клана Лунных.

— Хм… — пробормотал эмиссар, видимо, не зная, как реагировать.

— Каллиста, — Кайден посмотрел на меня. — Что ты скажешь?

Меня спросили… чего я хочу? Мне страшно идти против отца, и… пусть Кайден преследует какие-то свои цели, зато он точно не отдаст меня обратно в клан. Мне этого достаточно.

— Я согласна, конечно, — ответила я, и голос дрогнул.

Кайден встал и протянул мне руку. Я осторожно вложила свою ладонь в его.

Муж помог подняться.

— Внесите ширму, — приказал он. — И позовите Герду.

Он отвёл меня в сторону.

Через пять минут, которые показались вечностью, ширму внесли и установили. Вошла экономка, поклонилась мужу.

— Чем могу быть полезна, мой лорд?

— Помоги моей супруге… оголить спину.

Герда замешкалась, но быстро подошла ко мне. Я стояла за ширмой, а Кайден отошёл на пару шагов. Но я сквозь ширму отчётливо видела его силуэт. Руки были заложены за спину в замок.

Послышалось, как стул эмиссара скрипнул, отодвигаясь от стола. Ножки проехались по каменному полу с неприятным звуком.

Я вдохнула глубже, пытаясь успокоить дрожь в руках. Герда осторожно развязывала ленты на спине. Я чувствовала, как холодный воздух зала медленно пробирается под ткань, заставляя кожу покрываться мурашками.

Она действовала бережно — так, словно боялась причинить боль.

Я прикрыла оголенную грудь руками.

— Леди готова.

Я закаменела. Щёки покрылись жарким румянцем, будто кто-то прижал к ним горячие ладони. Мне было стыдно. Неловко.

Показывать своё тело, изуродованное чужими руками, было всё равно что стоять нагой под взглядом сотен глаз.

Я чувствовала, как воздух вокруг густеет. Хотелось закрыться, прикрыть спину руками, спрятаться, но я стояла.

Стояла, не смея пошевелиться.

Кайден не сказал ни слова, но я ощущала его взгляд — тяжёлый, неподвижный, острый, как лезвие, приставленное к горлу.

Мне хотелось быть красивой, но я не была таковой.

— Ох! — вскрикнул эмиссар. Я не поворачивалась.

Повисла гробовая тишина.